Убить чужой рукой - Лиза Гарднер

И вот теперь ей тридцать шесть, и она по-прежнему боится темноты.

Кэтрин вытащила мобильник. Набрала номер. Целую вечность раздавались гудки, а потом ей ответил мужской голос.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Нам больше некуда пойти.

— Вы думаете, муж плохо обращался с Кэтрин Гэньон? — спросила Элизабет.

— Да.

— Может, она это заслужила?

— Откуда мне знать?!

— Ну же, Бобби. Вы сердитесь на свою мать, на Кэтрин. Отчасти из-за того, что эти две женщины, по-вашему, могли бы вести себя иначе. Им следовало что-нибудь предпринять и перестать быть пассивными жертвами.

— Я наблюдал за ней, — кратко отозвался тот. — Иногда отец приходил уже сильно на взводе, и она принималась его ругать. «Ты снова напился? Господи, неужели хотя бы один день ты не можешь побыть приличным человеком? Вспомни о своей семье!» Все мы знали, что произойдет дальше.

— Он бил ее?

— Да.

— Она давала сдачи?

— В общем, нет.

— Но ведь он ее бил! А потом?

Бобби пожал плечами:

— Не знаю. Он злился, а потом в конце концов остывал.

— Значит, если он начинал злиться на вашу мать, как вы сказали, то срывал зло на ней, а затем успокаивался?

— Наверное.

— Он не бил вас или брата?

— Если мы держались от него подальше — нет.

— Как вы думаете, мать это учитывала?

Бобби помолчал. Казалось, он был обеспокоен.

— Не знаю.

— Любовь женщины к мужчине — очень непростая вещь, Бобби. Так же как и любовь к детям.

— Да уж, она нас так сильно любила, что даже ни разу не позвонила.

— Я ничего не могу на это возразить, Бобби. Я никогда с ней не встречалась. Некоторые женщины чувствуют себя слишком виноватыми.

— Я думал, мы говорим о Кэтрин, — напомнил Бобби.

— Да. Как вы полагаете, Кэтрин провоцировала своего мужа?

— Она на это способна.

— А вечером в четверг?

Он снова зашагал по комнате.

— Вероятно, но это не важно. Однако… — Бобби взглянул на Элизабет. — Меня беспокоит то, что мы виделись и беседовали до случившегося. Конечно, я ее не запомнил, могу поклясться. Но она расспрашивала меня о моей работе, о том, в каких случаях вызывают группу быстрого реагирования. Почему она интересовалась именно этим? О чем она думала?

— Вы же сказали, Кэтрин — манипулятор.

— Вот именно. Но в то же самое время… могла ли она и вправду все подстроить? Я абсолютно уверен: даже не подумал бы стрелять, если бы Джимми не схватился за пушку. Значит, сначала ей пришлось выстроить сценарий таким образом, чтобы заставить его взяться за пистолет, а затем она должна была рисковать собой и сыном, стоя на прицеле у пьяного мужа?

— Опасно, — заметила Элизабет.

— Не то слово. — Бобби покачал головой. — Если бы в комнате находилась только она, я бы не стал исключать такой вариант. Но вряд ли она поставила бы под угрозу жизнь сына.

— Вы не верите, что Кэтрин плохо обращалась с Натаном?

— Нет.

Элизабет изогнула бровь.

— Похоже, вы и в самом деле убеждены.

— Да.

— А я, скажу вам, далеко не так в этом уверена! На самом деле чем больше я узнаю о Кэтрин Гэньон, тем сильнее понимаю характер взаимоотношений между ней и мальчиком.

— Вы думаете, как все остальные.

— Кэтрин эгоистична, вы же говорили так. И она сама жертва жестокого обращения, а такого рода вещи имеют последствия.

— И я жертва жестокого обращения, — сухо сказал Бобби, а потом добавил, даже с вызовом: — И как мы недавно установили, я тоже люблю врать!

— Бобби, посмотрите на меня. Если Кэтрин Гэньон чувствует угрозу своей жизни, неужели вы искренне полагаете, будто есть некая черта, которую она не перейдет? И что она не пожертвует кем-нибудь, чтобы спасти себя?

Бобби дерзко посмотрел на нее.

Но Элизабет не остановилась. Ради его спасения она не имела права так поступать.

— Вы не поверите, Бобби, но существует еще одна причина, из-за чего в четверг вечером вы вмешались в ход событий. В глубине сознания вы понимаете: Кэтрин способна подстроить убийство своего мужа. Вы просто не знаете, как именно она это сделала.

— Он ее унижал!

— Откуда вам это известно?

— Она сказала.

— Она лжет.

— Доктор Рокко видел синяки.

— Кто такой доктор Рокко?

Бобби покраснел.

— Ее бывший любовник.

Элизабет быстро сменила тему:

— Зачем вы вчера встречались со Сьюзен?

Бобби явно удивился.

— Я… вроде как должен был это сделать. Мы ведь два года встречались… Мне следовало по крайней мере попрощаться с ней.

— И что она сказала?

Он пожал плечами:

— Почти ничего. Мы уже расстались, что нам было говорить?

— Это вас расстроило?

— Не знаю.

— Когда вы решили с ней увидеться, то действительно хотели поставить точку в ваших отношениях? Или втайне желали чего-то еще? Вы думали, она станет бороться за вас? Попросит остаться? Или в глубине души полагали, будто она любит вас так сильно, что не позволит уйти?

— Я бы никогда… — Но Бобби не смог продолжить. Захваченный врасплох, сбитый с толку, он оказался не в силах солгать и прошептал: — Как вы узнали?

— Человек, которого вы некогда любили, ушел и не вернулся. Теперь, спустя все эти годы, вы по-прежнему боитесь, что те, кого вы любите, уйдут. Чем дольше женщина остается с вами, тем больше вы тревожитесь. И тогда, Бобби, вы начинаете устраивать ей маленькие испытания. Женщина или начнет бороться за вас, или уйдет. Оба варианта вас успокоят. По крайней мере временно.

— Господи, — тихо сказал он.

— Когда Кэтрин позвонила, вы попросили ее оставить вас в покое, ведь так?

— Да.

— Но она не отступила. Она упорно искала с вами встречи. Говорила, что вы ей нужны, напоминала о своем бедном больном сыне, а когда вы приходили, делала так, чтобы вы видели ее вместе с Натаном. В случае с другими мужчинами, полагаю, она пускает в ход свою сексуальность. Но ваш идеал — это женщина не в кружевном белье, а та, которая никогда не бросит своего ребенка.

Бобби закрыл глаза. Доктор Лейн видела, как на его лице отражалось осознание всего этого. Медленно, но верно он приходил в ужас.