Жертвы - Джонатан Келлерман

– Подкрадывался и появлялся, – сказал я.

– Именно. Жалобщицы – всего их набралось семеро, все молоденькие женщины – обнаруживали, что он пристально смотрит на них. Они использовали такие определения, как «похотливо», «втихаря», «странно», «жутко», «исподтишка». Прозвучало даже выражение «как насильник», что было внове для меня. Во всяком случае, у нас сложилось представление о происходящем. И что нам было делать с такими неясными, сомнительными показаниями? Конечно, законных оснований не имелось, но я встретился с партнерами, и мы решили, что надо что-то делать.

Феллингер оглянулся назад, на свой бар.

– Здесь мы подходим к щекотливому моменту. Мне совершенно необходимо, чтобы все осталось между нами.

Мы ждали.

Феллингер продолжил.

– Ну… мы решили, что нужно найти какие-то улики против, которые он не сможет оспорить, и использовать их, чтобы избавиться от него. А он облегчил нам задачу. Потому что начала страдать его работа. Опоздания, нехватка сосредоточенности. А ближе к концу – вообще полная апатия. Я уже начал волноваться, не случится ли с ним какого-нибудь эмоционального срыва. Особенно учитывая поступившие жалобы.

– Ломка запретов, – заметил я.

– Вот вам пример, – сказал Феллингер. – У одного из партнеров есть отличная помощница, она с ним несколько лет проработала. Однажды выходит она из женской комнаты – и прямо перед дверью видит Дженса. Притаившегося, как она сказала. Он даже с места не двинулся, когда увидел ее, остался, где стоял. И ухмылялся. Я говорю не о главном туалете на открытом месте, где женское и мужское отделение располагаются бок о бок. Речь идет о маленькой уборной в архивном помещении. Ее послали в архив искать документы, а Дженса никто не посылал. Я знаю, потому что не поручал ему что-то найти.

– Понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Майло. – Значит, контора искала компромат на него…

Феллингер нахмурился.

– Я предпочел бы называть это конструктивным поиском. Допускаю, что изначально ответственность лежит на мне, потому что я его нанял. Я внимательнейшим образом изучил его резюме. К своему смущению, должен признаться, что не сделал этого сразу. Он являлся кузеном Флоры, и она дала о нем лестные отзывы. Оказывается, он одурачил всех, включая Флору. Когда я сказал, что нам придется уволить его, она сначала была недовольна, и мы крупно поговорили, но потом, узнав правду, она все поняла. И в тот же день, но уже позже, позвонила мне с извинениями; призналась, что он ей троюродный брат и она не знала его так уж близко.

Разговор на повышенных тонах в гараже.

– Какую правду она узнала? – спросил Майло.

Феллингер всплеснул руками.

– Он все наврал. Учился в Йеле, но лишь один семестр, завалил экзамены. Работа сценаристом – чистая выдумка. Ничего не снималось, кредитов не получал, ни в одной из названных фирм не работал.

– Какого рода фирмы?

– Театральное издательство, рекламные агентства. Даже в адвокатской конторе в Нью-Йорке, где он якобы работал, его знают только как клиента. Защищали по делу об избиении.

– Подзащитный, который использует данный факт в своей биографии… Довольно необычно, – подал голос Майло.

– Думаю, при должной осмотрительности с нашей стороны все это закончилось бы, не начавшись. Но сейчас меня прежде всего заботит Мерри Сантос.

– И возможно, Урсула Кори.

– Господи, надеюсь, что нет…

– Если принять во внимание, что про работу Уильямс солгал, то чем, по-вашему, он зарабатывал на жизнь? – спросил я.

– Единственным делом, которым Дженс действительно занимался и которое я могу подтвердить, была – обратите внимание – кулинария. Он работал шеф-поваром ресторана в Нью-Йорке. Не то чтобы полноценным шеф-поваром, кем-то вроде помощника. Я поговорил с тамошним менеджером, но он намекнул только, что у Дженса были «личные проблемы». Могу себе представить…

Феллингер снова всплеснул руками.

– Идиот даже на кухне не смог удержаться!