Последнее пророчество - Скотт Мариани

— Только головку сорвешь, — сказала Алекс. — А потом уже не вытащишь.

Солнечный свет, просачиваясь через щели в обветшалой деревянной крыше, ложился яркими полосами на грязный пол, разбросанный повсюду железный хлам, штабеля штакетника, бочонки из-под бензина и мешки с удобрениями. Вверху, на сеновале, царапались и кудахтали куры.

Бен выглянул из-под шасси второго пикапа, который они обнаружили под брезентом. Лицо его, обильно посыпанное рыжеватыми чешуйками ржавчины, блестело от пота. Снять стартер не получалось — проржавевшие болты держали добычу мертвой хваткой.

— Лучше попробуй цепной ключ.

Она подала инструмент.

Бен отложил гаечный ключ и взял цепной. Посмотрев на нее снизу вверх, он не в первый уже раз невольно задержал взгляд. Каштановые, с медным отливом волосы были убраны назад, выбившиеся из-под резинки волнистые прядки добавляли сексуальности. На голом предплечье — рукава Алекс закатала из-за жары — блестела капелька масла. Клетчатая рубашка расстегнута на несколько пуговиц. Она смахнула упавший на глаза локон.

— Механику освоила в ЦРУ?

Алекс усмехнулась.

— Росла с четырьмя помешанными на машинах братьями.

Цепной ключ принес удачу — упрямый болт со скрипом поддался. Отвернув остальные, Бен вылез из-под пикапа, поднялся и моргнул от боли.

Алекс положила руку ему на плечо. Тепло ее пальцев ощущалось даже через ткань.

— Ты все-таки побереги себя. Я тоже могу что-то сделать.

— Ты и так много сделала.

Алекс посмотрела на стартер, тяжелую, ржавую, с торчащими проводами железяку.

— Думаешь, будет работать?

— Посмотрим.

Она взяла стартер, мимолетно, но, как ему показалось, не случайно коснувшись его запястья.

— А я все равно рада.

— Рада? Чему?

— Как бы там ни было и чем бы все это ни закончилось, я рада, что познакомилась с тобой. Рада, что ты поправился. Рада, что стою сейчас рядом с тобой. Я только боюсь, что мы скоро расстанемся.

Бен не ответил. Несколько секунд они стояли молча. Она смотрела ему в глаза, не давая отвести взгляд и как будто открывая перед ним душу. Ее губы слегка приоткрылись.

— Ты ведь одинок, — прошептала Алекс и снова дотронулась до его запястья, но теперь не убрала руку. Бен и не заметил, как их пальцы переплелись. — Я знаю. Вижу. Я ведь и сама чувствую то же самое. Одиночество. Желание быть с кем-то.

Чувствуя, как сердце набирает ход, он погладил ее по руке. У нее была теплая и нежная кожа. Ладонь скользнула выше, к плечу, к щеке… Они подались навстречу друг другу. Алекс сжала его запястье — словно боялась, что он вырвется и отступит.

Они поцеловались — жадно, страстно. Он притянул ее к себе, вбирая тепло ее тела, чувствуя ее руки у себя на спине, вдыхая запах ее волос.

И, пересилив себя, отстранился.

— Не могу.

— Боишься поцеловать меня? — Алекс заглянула ему в глаза. — Мы ведь оба этого хотим. Или нет?

— Да. Да, я хочу. Но этого не будет.

— Почему? Почему? Зачем противиться очевидному? У нас ведь совсем мало времени.

Он не мог найти слов для объяснения. Не мог и думать об этом, даже наедине с собой, даже в самые мрачные моменты.

— Я потерял одного человека, — прошептал Бен. — Близкого человека. Недавно.

Она закусила губу и вздохнула. Погладила его по голове.

— Я видела кольцо.

Он закрыл глаза. Медленно кивнул.

— Хочешь поговорить об этом?

— Она умерла.

— Как ее звали?

— Ее звали Ли.

— Как это случилось?

Бен поднял голову.

— Ее убили.

Произнесенные вслух, слова прозвучали приговором, окончательным и бесповоротным, и его снова объял ужас от осознания того, что все кончилось и ничего уже не поправить и не изменить, что это навсегда. Перед глазами снова раскручивалась та жуткая сцена, бесконечно повторяющийся ролик-кошмар.

Черное лезвие ножа… вот оно падает… пронзает… погружается глубже…

Ее последний взгляд. Ее последние, предсмертные слова, которые — он знал — пребудут с ним до конца дней.

Он глубоко вздохнул.

— Она погибла из-за меня. Ее убил тот, от кого я должен был ее защищать. Я не сумел ее защитить. Он вернулся и отнял ее у меня.

Он долго молчал. Потом прошептал:

— Мне не хватает ее. Мне так ее не хватает.

Алекс положила руку ему на плечо.

— Не ты ее убил, Бен. И ты не должен нести на себе это бремя.

Он покачал головой. Боль нарастала изнутри, но он заставил ее отступить.

— Я виноват. Виноват почти так же, как если бы убил ее сам. Каждый день я прошу у Господа прощения за то, что не помешал этому случиться. Но Он, кажется, не слушает. Да, наверное, и никогда не слушал. Бог отвернулся от меня. Очень-очень давно.

— Не говори так.

Бен взял ее за руку и мягко сжал пальцы.

— Найди другого, Алекс. Лучшего, чем я. Я не тот, кто тебе нужен.

— Мне не надо лучше. Ты — лучший. Я едва знаю тебя, но уже понимаю это.

Он промолчал.

И тут они услышали рубящий стук лопастей, сухой треск автомата и крик Зои.