Музыка ножей - Дэвид Карной

— Ты как? — Воткинс кажется искренне обеспокоенным. — Извини, пацан, я не хотел сделать тебе больно.

— Ты охренел? — Джим с трудом восстанавливает дыхание. — Она что, настоящая?

— Конечно. Вполне настоящая пневматика.

— Вот урод-то! А выглядит как настоящая.

Воткинс любуется пушкой.

— Вальтер ППК. Продукт гения немецкой инженерной мысли. Такой пользовались Бонд, Джеймс Бонд, и агенты ЦРУ.

— Где ты ее взял?

— Отец подарил.

— Отец тебе пневматику подарил?

— Если точнее, я позаимствовал ее на время. У него коллекция. Он их через Интернет покупает. Копии легендарного оружия.

— И что, он не заметил пропажи?

— Вряд ли. У него их полно.

— Чем, ты говоришь, он занимается?

— Недвижимость продает.

— Во Флориде?

— Во Флориде. В обеих Каролинах. В Колорадо. В Вайоминге. У него везде собственность есть. Хочешь подержать? — Воткинс протягивает Джиму пистолет.

Тот качает головой и отворачивается.

— Зачем тебе эта хрень?

— Ты в Ист-Пало-Альто часто бываешь?

— Нет.

— Ну вот, если поедешь туда, тебе такая хрень тоже понадобится. Хотя бы пугач.

— Зачем тебе туда ездить?

— Там такие цыпочки! Всех оттенков шоколада.

— Зашибись.

— Ты насчет цыпочек не беспокойся особо, Пенек. Ты лучше беспокойся насчет сложившейся ситуации.

— И что у меня за ситуация? — спрашивает Джим, зная, что Воткинс все равно ему сейчас все объяснит.

Воткинс улыбается, предвкушая атаку.

— Что, по-твоему, он знает?

Джим размышляет, не соврать ли. Но, едва помедлив с ответом, понимает, что это бесполезно. Воткинс ему не поверит и снова схватит за горло. «Ну и хер с ним, — думает Джим. — Док много знает. Нам конец. Нас скоро накроют. Но это не моя вина. Это не я трахаю все, что шевелится. Это не у меня венера. Так что на, получай»:

— Он спросил меня, знаю ли я кого-нибудь с венерическим заболеванием.

Поначалу Воткинс просто молчит. Пялится на Джима в полном шоке, а тот про себя улыбается. Наконец Си-Джей взрывается. Сжимает кулак, топает ботинком и орет:

— Вот же мудила гребаный!

— Не знаю, откуда он узнал, — решает встрять Джим. — Она, в смысле, Кристен, наверное, кому-то все-таки что-то рассказала. Не знаю, короче. Я сказал, что ни о чем таком не слышал. Он вроде купился.

— Твою мать! — вопит Воткинс. — Еще что он сказал?

— Больше ничего. Спрашивал только, с кем она выходила и у кого венера.

— А о чем он первым спросил?

— Сначала про венеру.

— И каким тоном?

— В смысле?

— Он злился? Или спокойно говорил?

— Просто спрашивал. Он совершенно точно не знает, кто тут замешан. Направление правильное, но он идет на ощупь.

Воткинс начинает метаться по тесной комнате, ругаться и разговаривать сам с собой. «Что он знает? Раз такой вопрос задает, значит, много. И еще неизвестно, что ему Пенек на самом деле сказал. Получил он тот ответ, который хотел? Все зависит от того, как этот ответ сформулировал Пенек. Сколько нюансов, твою мать. И сколько, интересно, у меня времени?»

И так несколько минут без остановки. Смотреть на это жутко. Ходит туда-сюда, бормочет, чертыхается и размахивает пушкой, пусть ненастоящей, но все равно стремно. Окружающего мира для него не существует. Внезапно Воткинс замирает, потом бросается к Джиму и спрашивает:

— И сколько он здесь пробыл?

— Не знаю. Минут семь-восемь, не больше.

— Он что-нибудь трогал?

Джим уже собирается сказать, что нет, но тут же вспоминает.

— Да, трогал, — взволнованно говорит он и показывает на фотографию: — Вот ее трогал.

Воткинс хватает его за кисть.

— Покажи где. Стекло или рамку?

Джим не помнит точно. Наверное, и то и другое. Он как-то на этом не концентрировался. Помнит только, что Коган брал ее в руки.

— У тебя лупа есть?

— Нет.

— Вали в книжный и купи лупу.

— Сейчас? У меня экзамен на носу.

— Не пойдешь сейчас, не будет больше у тебя экзаменов.

— Ты это к чему?

— Просто я гений, вот к чему! У меня родилась блестящая мысль.

— Какая?

— Я как-то с одной девчонкой познакомился. Во Флориде. У нее был парень, который в нее жутко втрескался.

— И чего?

— Он послал ей в подарок пиццу. А на ней всякие клевые штуки.

— Какие штуки?

— Лепестки роз. И конфеты-сердечки. Знаешь, такие красненькие продают? Сопли в шоколаде, короче.

Джим по-прежнему ничего не понимает.

— А это тут при чем?

— Увидишь. Иди лупу покупать.