Отель - Олег Андреев

Банкет. Теперь это самое главное.

Чарли доверяла своим поварам и метрдотелям, но этот банкет слишком много значил для нее, для ее будущего. Она сама все проверит, сама потрогает каждую салфетку, нежно дыхнет на каждую серебряную вилку и тронет каждый хрустальный бокал.

– Если господин Калтоев вернется, пусть подождет меня, – проинструктировала она секретаршу и направилась в ресторан.

Лифт открылся, и Пайпс шагнула внутрь.

Нажала на кнопку и только после этого вскинула глаза.

Перед ней в тесной кабинке стояли Шакир и Арслан.

Чарли с трудом удержалась, чтобы громко не сглотнуть комок, вставший вдруг в горле.

Чеченцев она не видела с окончания собрания. Вернее, она старалась не смотреть в их сторону, поэтому не знала, как они вышли из зала, с кем разговаривали, что было на их лицах. Но именно потому, что не смотрела, еще острее чувствовала их прожигающие взгляды, прокаливающие ее огнем ненависти и злобы. Впрочем, это ее не волновало. Она была среди людей, а эти подонки еще боялись свидетелей.

Потом они как будто находились на другом конце света, не касались ее, словно совсем растаяли, исчезли.

И она даже думала о них как о каких-то призрачных, да, страшных, но скорее сказочных злодеях. Теперь они стояли напротив нее и смотрели. И Чарли вдруг поняла, что должна выдержать взгляд. Но не просто уставиться в волосатую переносицу Шакира, а просверлить в ней дыру и прожечь заскорузлый мозг. Нет, это не она должна выдержать их взгляд, это они должны выдержать, если смогут, ее.

Она чуть лениво прикрыла ресницы и уставилась в лицо Шакира.

Кажется, она даже слышала, как скрипят его зубы, хотя, может быть, это скрипел лифт. Шакир играл желваками, Арслан сложил руки на груди. А Чарли смотрела.

Ну сколько там времени идет лифт? Секунд десять? Для Чарли эти секунды вылились в минуту, час, день, год… Казалось, она вечность смотрит в мутные глаза Шакира и – видит, видит в них злобу, которая сменяется удивлением, потом растерянностью, а потом – страхом!

Может быть, ей это только показалось? Да нет же! Не показалось!

Потому что перед самой остановкой лифта Шакир не выдержал и отвел глаза, сделав вид, что ему нужно что-то срочно сказать спутнику.

Чарли первая шагнула из лифта. Я победила, я снова победила, ликовал ее разум, но сердце почему-то начало тревожно ныть.

Она сделала несколько шагов к выходу и вдруг повернула в сторону туалета.

Она успела добежать, прежде чем поток рвоты вырвался из нее запоздалым ужасом.

Дура! Идиотка! Дебильная! Кого ты дразнишь?! Что им стоило воткнуть тебе в сердце грязный нож?! Ради чего ты устроила этот сеанс гипноза?! Им твои тонкости до лампочки. Они злодеи, они ничего не могут доказать, они могут только убить.

Руки и ноги противно тряслись. Чарли вымыла лицо, стало немного легче.

Ну, девочка, возьми себя в руки. Ты все-таки победила.

В холл она уже вышла прежней уверенной походкой – плечи прямые, шаг от бедра, голова прямо, взгляд на линию горизонта. Так ходил в кино Пол Бриннер.

В зале уже горел свет и суетились многочисленные официанты. Вид накрытых столов, сияющих приборов и вспотевших бутылок придавал залу неописуемо торжественное величие.

Чарли отщипнула виноградину и бросила ее в рот. Тонкая мякоть обволокла небо.

Я победила, снова подумала Чарли. И, словно виноградина была пьяной, голова у нее весело затуманилась.