Прежде чем проститься - Мэри Хиггинс Кларк

Нелл подошла к карте и некоторое время разглядывала манхэттенские владения Лэнга.

— Вынужден признать: в прошлый раз я не был с вами честен, — сказал Лэнг, убирая экран. — Простите меня за всю эту «спасительную» ложь.

— Я скажу, зачем мне понадобилось объединять участки... Когда мой дед восемнадцатилетним ирландским парнем приехал в Нью-Йорк, он поначалу жил на Двадцать восьмой улице. Не берусь утверждать, что он нанимал комнату в доме, которым уже тогда владела семья Каплан. Возможно, в соседнем. Не скрою, я хочу построить величественный небоскреб, чтобы он стал памятником всему тому, чего добились на американской земле три поколения Лэнгов... Теперь вы знаете правду.

Лэнг подошел к ее стулу.

— Но я понимаю: выше головы не прыгнешь. Я умею ждать. Рано или поздно в том месте обязательно появится другой подходящий участок.

— А почему вы проморгали собственность вдовы Каплан? — вдруг спросила Нелл.

— По одной простой причине. Пока за «особняком Вандермеера» сохранялся статус архитектурной достопримечательности, меня абсолютно не интересовал ее участок. Кто же думал, что Инвентаризационная палата снимет статус? И потом еще пожар. Все это было так внезапно.

— Интересно, зачем же тогда Адам купил столь невыгодный участок?

— Либо вши муж обладал потрясающим чутьем, либо кто-то в Инвентаризационной палате проболтался ему о готовящемся решении по «особняку Вандермеера». Уверен, что наша доблестная полиция обязательно докопается, как там было дело.

— Смотрю, вы уже поторопились обозначить «башню Лэнга» на своей карте. Откуда такая уверенность? — усмехнулась Нелл.

— Никакой уверенности нет. Это надежда. Моя большая надежда. В нашем бизнесе мы никогда не бываем ни в чем уверены, но всегда горячо надеемся. Недаром говорят, что торговцы недвижимостью — самые большие оптимисты.

У Нелл оставался еще один вопрос, который она намеревалась задать Лэнгу.

— Скажите, вам знаком человек по имени Гарри Рейнольдс? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией хозяина кабинета.

Лэнг удивленно наморщил лоб, затем улыбнулся.

— Да. Я знал одного Рейнольдса. Он преподавал историю средних веков в Йельском университете. Но его звали Генри, а не Гарри. Он умер десять лет назад... А почему вы спросили?

— Не имеет значения, — уклончиво ответила Нелл.

Лэнг проводил ее до лифта.

— Нелл, я не стану вас уговаривать. Ваш участок — вам и решать. Я действую как бейсболист: когда мяч у меня, я азартно бью по нему, а когда у меня его отняли, не рву на себе волосы. Просто жду, когда он попадет ко мне снова.

— По-моему, в прошлый раз вы говорили совсем другое.

— За это время многое изменилось. Из жертвы дорожного столкновения я превратился в потенциального убийцу. Понимаю, что все это чушь, но определенный удар по моей репутации полицейские уже нанесли... Ладно, это не ваши заботы.

— Мое предложение остается в силе до вечера следующего понедельника.

«Да, Питер Лэнг, бойскаутская награда за правдивость тебе явно не светит, — думала Нелл, пока лифт вез ее с вершины небоскреба вниз. — У тебя просто маниакальное эго. И не ври мне, будто ты отступишься от этого проекта и будешь ждать. Тебе нужен мой участок, и ты не оставишь попыток его добиться... Но я приходила к тебе не из-за участка. Мне требовался ответ, и я его получила».

Нелл была в лифте одна.

— Ты неприятен мне, Питер Лэнг, — вслух произнесла она. — Возможно, ты мерзавец, но не убийца. И крови на твоих руках нет.

73

Дэн Майнор ждал момента, когда вернется домой и прослушает записи с автоответчика. И в то же время его не оставлял подспудный страх. Дэн даже жалел, что попросил Мака о помощи. Пока он искал мать самостоятельно, поиски растягивались во времени, оставляя надежду. Теперь, когда маховик поисков завертелся на полной скорости, Дэну стало страшно.

Запись была всего одна, от Мака: «Дэн, как только вернетесь, сразу же позвоните мне. Это важно».

По отрешенному тону Корнелиуса Макдермотта было понятно: поиски Квинни закончились.

Дэн снял трубку. У него тряслись руки, и номер офиса Мака он набрал только с третьей попытки. Старик знал, что Дэн обычно возвращается домой в пятом часу. Когда телефон зазвонил, Мак не стал дожидаться, пока Лиз примет звонок.

— Корнелиус Макдермотт слушает вас.

— Мак, вы просили меня позвонить...

— Поверьте, мне очень тяжело вам это говорить. Окончательная идентификация будет проведена завтра утром, но ваша картинка очень похожа на снимок бездомной женщины, которая умерла в сентябре прошлого года.

— «Похожа» — еще не значит «совпадает», — уцепился за последнюю соломинку Дэн.

— Могла бы и совсем не совпадать. Но в протоколе указано, что у нее на груди нашли небольшую потертую фотографию молодой женщины с маленьким мальчиком. Я сразу понял, что ваша мать, как и вы, везде носила с собой этот снимок.

Дэн едва проглотил комок, застрявший у него в горле.

— Что с ней случилось?

— Она умерла от удушья, — с большой неохотой ответил старик. — В пустом доме, где она жила, начался пожар. Она не сумела выбраться и задохнулась в дыму.

«Задохнулась! Но почему, после стольких страданий, судьба уготовила матери еще и такую смерть?»

— Дэн, вы слушаете? Я понимаю, каково вам сейчас. Хотите, отправимся куда-нибудь пообедать? Там поговорим.

— Нет, Мак, — едва ворочая языком, ответил Дэн. — Мне нужно побыть одному.

— Я не настаиваю. Тогда позвоните мне завтра в девять утра. Мы встретимся в приемной Бюро судебно-медицинской экспертизы. Там договоримся обо всем необходимом.

— Где она сейчас?

— Похоронена в одной из общих могил.

— А в Бюро знают точное местонахождение?

— Да. Мне обещали произвести эксгумацию тела.

— Спасибо, Мак.

Дэн повесил трубку. Потом он достал бумажник и положил на кофейный столик возле дивана. Он сел и вынул из бумажника потертый черно-белый снимок.

Дэн не знал, сколько времени он провел, держа в руках это фото и вспоминая все, что мог вспомнить о матери. «Квинни, ты не заслужила такого конца, — мысленно твердил он, — Ты вообще не заслужила такой судьбы. Зачем ты взяла мою вину на себя и долгие годы носила ее, будто жернов на шее? Ведь это не ты была виновата, а я — глупый маленький мальчишка. Ты даже не знала, как мне здорово помогло все, что тогда случилось. Ну почему ты думала, что я буду тебя проклинать? И почему ты столько лет проклинала себя?»

В дверь позвонили. Дэн зажал уши. Опять эта Пенни! Неужели она так и не поняла, что его не занимают соседские вечеринки?