В темном-темном лесу - Рут Уэйр

Дома. Короткое слово, но как много в нем счастья. Как только я захожу в свою маленькую квартирку и закрываю за собой дверь, меня охватывает такое облегчение, какое невозможно выразить словами.

Дома! Я дома!

Нас привезла Джесс. Приехала за нами с Ниной из Лондона и забрала.

Они предложили помочь мне втащить чемодан по лестнице, но я вежливо отказалась.

– Я очень хочу поскорее остаться одна, – честно призналась я.

Они поняли, потому что разделяли мое желание – им тоже хотелось поскорее остаться друг с другом. По дороге я замечала их молчаливые выражения нежности, как они мимоходом поглаживают друг друга то по колену, то по плечу.

Я же до этого момента не догадывалась, до какой степени люблю свой дом.

Фло умерла через несколько часов после нашего разговора с Томом – через три дня после попытки самоубийства. Нина как в воду глядела. И действительно, за эти три дня Фло успела многое передумать. Я ее не видела, а Нина к ней заходила и слушала, как Фло то плачет, то начинает строить планы на будущее, когда ее выпишут из больницы. В последние минуты с ней были родители. Не знаю, была ли ее смерть безболезненной. Нина отказывается об этом говорить, так что я подозреваю, что нет.

Со вздохом я опускаю чемодан на пол. Я устала и жутко хочу пить. Все тело затекло после долгого сидения в автомобиле.

Я наливаю воду в кофемашину, открываю стеклянную банку, в которой храню молотый кофе, и вдыхаю аромат. Конечно, зерна смолоты неделю назад и уже староваты, но все равно мой нос чуть ли не поет от наслаждения.

Это аромат моего дома, а бульканье машины – его звук. И вот я наконец устраиваюсь с чашкой на кровати и делаю первый глоток. Зимнее солнце пробивается сквозь плетеную занавеску из ротанга, внизу гудят машины, но этот гул слишком далекий, чтобы раздражать, скорее наоборот, он меня успокаивает, как шум прибоя.

Я думаю о стеклянном доме, одиноко стоящем в лесной тишине. Над ним порхают птицы, мимо него через сад тихо проходят олени и лисы. В стеклянных стенах отражаются темные силуэты деревьев, и лунный свет льется внутрь, на ковер гостиной.

Дом будет выставлен на продажу. Так родители Фло сказали Нине. Слишком много крови, слишком много страшных воспоминаний. И они намерены сжечь «говорящую доску», как только полиция им ее вернет.

Вот это единственное, что так и осталось за пределами моего понимания. Наш спиритический сеанс.

В остальном мозаика сложилась. Но кто написал это жуткое сообщение?

У меня перед глазами возникает ручка, выписывающая безумные петли на листе бумаге.

Убииииийтссссссааа

Ламарр считает, что это было частью плана Клэр – заставить всех понервничать, создать благодатную почву для паники.

Я не уверена. Скорее я склоняюсь к версии Тома – про то, что эти сообщения являются из подсознания участников. Может, Клэр, сама того не желая, выразила именно то, что тщательно пыталась скрыть?

Хотела бы я прогнать воспоминания о той ночи… Увы, их не прогонишь. Мне, Тому и Нине придется жить с ними до конца дней.

Вытаскиваю из чемодана ноутбук. Телефон мне пока не вернули, но хотя бы почту я могу проверить. В Лондоне меня не было неделю, и в углу экрана всплывает надпись: «Загружается 1 из 187 сообщений». Я смотрю, как они одно за другим падают в ящик.

Вот письмо от редактора. Еще одно. Два от литературного агента. Одно от мамы, с заголовком «ТЫ ЖИВАЯ???». В последнюю очередь загружаются письма с сайта. Как обычно, это куча спама: «Горячие тайские штучки!», «Гениальный способ вернуть себе талию!»… И вдруг среди этой кучи: