Соседка - Си Паттисон

На коронерском расследовании не было никого из родни Сэмми. Ее приемная мать также не пришла, но день или два спустя она связалась с нами через своего адвоката, чтобы спросить, не можем ли мы назвать удобное для нас время, чтобы она приехала за вещами Сэмми. Сейчас она должна была прибыть с минуты на минуту, и я чувствовала себя как на иголках и молилась о том, чтобы она не начала задавать мне неудобные вопросы. Как бы мне хотелось, чтобы рядом сейчас была Меган и оказывала мне моральную поддержку, но, к сожалению, ей нужно было работать и она могла вернуться домой только вечером.

* * *

Войдя в дом, первым делом Элисон попросила меня показать ей то самое место, на котором умерла Сэмми. Я была к этому совершенно не готова и, чувствуя, как неуклюже двигается во рту мой язык, объяснила, где именно лежало тело, и показала на дешевый коврик с бахромой по краям. Половицы под этим ковриком были испачканы кровью, все попытки оттереть которую закончились неудачей, но я подумала, что вряд ли Элисон нужно видеть эту кровь. Она долго стояла, не говоря ни слова и просто уставясь на коврик. Мне сделалось так не по себе, что я ушла, предложив ей прийти ко мне на кухню, когда она будет к этому готова.

Когда она наконец появилась в дверном проеме, в глазах ее блестели слезы и она вытирала нос бумажным носовым платком. До этого я не планировала предлагать ей подкрепиться, не желая способствовать тому, чтобы она задержалась в доме, но сейчас мне казалось, что с моей стороны было бы черствостью не оказать ей гостеприимства. Я пригласила ее сесть за стол и начала готовить кофе, используя френч-пресс.

– Спасибо, что вы согласились принять меня, Хлоя, – сказала Элисон, когда я наливала в молочник молоко. – Как вы себя чувствуете после случившегося? Должно быть, для вас с вашей подругой было ужасно, когда вы обнаружили Сэмми и увидели, какую тяжелую травму она получила.

– О, знаете… – неопределенно ответила я. – У всех бывают и удачные, и неудачные дни – такова жизнь. А как вы сами?

Она вздохнула.

– Да все так же – я до сих пор не могу поверить, что ее больше нет. Мы с ней не встречались с тех пор, как мы с мужем переехали в Нортумберленд полтора года назад, но мы регулярно общались по скайпу.

Я поставила френч-пресс на стол и пошла за кружками.

– Я и не подозревала, что Сэмми воспитывалась в приемной семье. А у вас она жила долго?

– Я заботилась о ней четыре года – она переехала ко мне сразу после того, как ей исполнилось пятнадцать, и мы прожили вместе четыре года, пока она не уехала в Лондон, чтобы учиться журналистике.

– А что случилось с ее родителями?

– У ее отца случилось нервное расстройство, и он бросил свою семью, когда Сэмми было одиннадцать или двенадцать лет, и, насколько мне известно, после этого она с ним не общалась. Ее мать уже тогда была больна, и, после того как их бросил ее отец, Сэмми взяла на себя роль сиделки. – Элисон печально покачала головой. – Должно быть, тогда ей приходилось невероятно трудно. Насколько я поняла, она абсолютно ни от кого не получала ни помощи, ни поддержки, и думаю, все это очень сказалось на ее учебе. Затем, менее чем через два года после ухода из семьи отца, ее мать умерла от воспаления легких, тогда-то и начались ее мытарства в приемных семьях. Прежде чем попасть ко мне, она перебывала во многих – ее футболили туда-сюда, как никому не нужного щенка.

– Какой ужас, – тихо сказала я. – Сэмми казалась очень чувствительной натурой, так что все эти перемены в ее жизни, должно быть, сказались на ней тяжело.

Элисон кивнула:

– О, да. Сэмми очень страдала – я поняла это сразу. Когда ее передали на мое попечение, она была сущим наказанием. Грубила и выходила из себя от любого пустяка. И имела склонность к причинению вреда самой себе. Думаю, таким образом она пыталась получить контроль хоть над какой-то частью своей жизни. Ее руки от самых запястий были покрыты шрамами. Не знаю, заметили ли вы их.

– Я – нет, но Меган как-то раз заметила, – ответила я, нажимая на фильтр френч-пресса. Значит, это не была попытка самоубийства, просто Сэмми отчаянно нуждалась в том, чтобы ее хоть кто-нибудь любил.

– Она очень остро нуждалась в успокоении, моральной поддержке и заботе, – продолжала Элисон, пока я разливала кофе. – Ее поведение исправилось не в одночасье, и мне пришлось очень стараться, чтобы завоевать ее доверие, но в конце концов все встало на свои места.

– А у нее были братья или сестры?

– Нет, Сэмми была единственным ребенком в своей семье. Ее бабушки и дедушки давно умерли, оба ее дяди живут за границей, так что ее семьей была только я.

Я почувствовала, как меня охватывает сочувствие к Сэмми. Я знала, что должна быть какая-то причина, которая сделала ее тем, чем она стала. После всего, что ей пришлось пережить, не приходилось удивляться тому, что у нее развилось психическое расстройство. Я хотела было спросить, не находили ли у нее когда-либо шизофрению, но потом решила, что не стоит этого делать. Она больше не могла причинить нам с Меган вреда, так что ответ на этот вопрос был уже неважен.

– Бедняжка, судя по вашему рассказу, в детстве ей пришлось ох как несладко, – сказала я, ставя перед Элисон кружку с кофе. – Я удивляюсь, почему она никогда ничего не рассказывала об этом ни Меган, ни мне.

– Она боялась, что люди станут смотреть на нее косо, если узнают, что она воспитывалась в приемных семьях, – по крайней мере, такое впечатление сложилось у меня. Она держала все в себе, но, возможно, с ее стороны такая скрытность была ошибкой. Наверняка ей было бы легче заводить друзей, если бы она была более открытой в общении.

Я пододвинула к Элисон молоко и сахар.

– Должно быть, вы были рады, когда она сделала такую успешную карьеру. Мы с Меган считали работу Сэмми невероятно гламурной, и нам очень нравилось слушать ее рассказы обо всех тех знаменитостях, у которых она брала интервью.

Элисон ущипнула себя за кончик носа, словно борясь с подступившими слезами.

– Да, я очень ею гордилась. Она была способная девочка, и я знала, что она хочет добиться в жизни куда большего. – Она замолчала и достала из рукава бумажный платок. – Я беспокоилась за нее, когда она только что переехала в Лондон. Она страдала тревожным расстройством, и мне казалось, что она не справится с тем огромным напряжением, которое сопутствует жизни в мегаполисе. И я боялась, что ей нелегко будет ужиться с теми, кто будет снимать комнаты в тех же жилищах, что и она. Сэмми любила, чтобы в доме всегда был порядок, и я знаю, что за эти годы у нее несколько раз случались конфликты с другими соарендаторами. – Она улыбнулась кривоватой улыбкой. – Но ей очень нравилось жить здесь.

– Почему вы так думаете?

– Потому что она говорила мне об этом сама, и не раз. И с особенной нежностью она говорила о вас, Хлоя. Я знаю, на первый взгляд Сэмми казалась человеком, уверенным в своих силах, но в душе она была интровертом. У нее имелось множество знакомых, но почти не было настоящих друзей. – Элисон подняла взгляд на меня, и мы посмотрели друг другу в глаза. – Но думаю, вас она считала своей подругой.