Мой чужой дом - Люси Кларк

Мейв сжимает пальцами мое запястье.

– Вы лгали.

Позади нас море, мы стоим лицом к лицу на темной подъездной дорожке, я чувствую биение своего пульса под рукой Мейв.

– Так я думала. Думала, вы все сочинили. Хотели привлечь внимание. – Ее рука безжизненно падает. – Но я ошибалась, верно?

Я растерянно моргаю. Вопрос звучит отстраненно, как риторический.

– Я спросила Люка, что произошло на самом деле, и он, глядя мне в глаза, заявил, что не касался вас и пальцем. – Мейв сглатывает комок в горле. – Я ему поверила. Он ведь мой муж. Я носила его ребенка. На карте стояло будущее нашей семьи. Я не могла не верить.

Я молча слушаю ее монолог.

– А спустя несколько дней вы отказались от обвинений. Ушли с курса. Бросили университет.

Мне вспоминаются косые взгляды однокурсников, перешептывания соседок в стенах общежития.

– Мне никто не верил, – говорю я наконец слабым, едва слышным голосом.

Мейв впивается в меня взглядом.

– Я сказала в полиции, что мне казалось, будто он меня преследует. Что он следил за мной у общежития, – продолжаю я. – Что однажды подвозил меня домой на машине. Он это отрицал. У него нашлось алиби.

– Я обеспечила ему алиби.

– Вы солгали ради мужа. – Я понимающе киваю.

– Я работала в библиотеке факультета гуманитарных наук. Толпы молоденьких студенток флиртовали с ним, пытались поразить его у меня на виду. Я слушала их болтовню за книжными стеллажами. – Мейв умолкла и посмотрела мне в глаза. – Знаете, что я однажды услышала? Ваш разговор с подругой. Я стояла неподалеку, складывала на тележку книги. И подруга спросила, хотелось бы вам с Люком переспать.

От последних слов меня охватывает дрожь. Я хорошо помню тот день, помню стоящую поблизости, спиной к нам, библиотекаршу и каждое произнесенное мною слово.

– Я считала, что вы – расфантазировавшаяся девушка. Я так сильно верила мужу, что хотела всем вокруг открыть на вас глаза.

– В каком смысле? – удивляюсь я.

– Я громко обсуждала ситуацию с коллегами, так, чтобы слышали и студенты. Мне хотелось перенаправить ветер симпатий, перетянуть сочувствующих на свою сторону, чтобы люди начали подозревать вас. Сомневаться в ваших словах.

Я потрясенно мотаю головой, до меня начинает доходить…

– Это вы подбросили под дверь общежития конверт, верно?

Мейв, не отводя глаз, кивает и произносит написанное помадой слово:

– Лгунья.

У меня по щекам струятся слезы.

– Когда вы узнали правду?

Она переступает с ноги на ногу, хрустит гравий.

– Спустя четыре года. В библиотеку вдруг прибежала девушка – наверное, выяснила, что я жена Люка, – и закричала: «Ваш муж меня преследует! Скажите ему, чтобы отстал!» По ее словам, они пару раз переспали, а потом он как с ума сошел – принялся следить за ней, ходить по пятам, когда она шла на работу и в общежитие. Сказала, что прижимал ее к стенке.

Во рту появляется привкус желчи.

– И тогда я поняла, что насчет вас он солгал… – горько усмехается Мейв.

Земля уходит из-под ног. Я закрываю рот ладонями, вдыхая из них влажный, теплый воздух.

– Я думала, – шепчу я, – что была не права. Что меня… подвела память, я все не так запомнила. Никто мне не верил. Ни полиция, ни друзья. Я даже родным не говорила – боялась, что и они не поверят.