Взломать смерть - Тамара Рыльская

«Сколько же часов я находилась без сознания?» — удивилась Анна. Видимо, долго — лёжа на каменных ступенях, она успела замёрзнуть, а её рука, придавленная весом тела, — лишиться чувствительности.

Остановившись у окна, девушка посмотрела вниз и увидела множество народу. Кажется, здесь собрались все обитатели замка — лакеи, конюхи, повара и горничные. Они занимались делом — таскали к Башне дьявола дрова и вязанки хвороста. Чуть в стороне, руководя работой, стояли Жиль де Рэ и Франческо Прелати. Заметив супругу, барон помахал ей рукой и крикнул:

— Наконец-то ты выглянула, дорогая Анна! Может, выйдешь оттуда добровольно? Признаться, мне надоело ждать!

— Ни за что! — отозвалась девушка. — Лучше я удавлюсь!

— Наложить на себя руки — великий грех, — рассмеялся барон. — Столь благовоспитанная католичка, как ты, ни за что не решится на такое!

Анна промолчала. Барон был прав — она бы не смогла совершить самоубийство.

— Знаешь, не очень-то хочется поджигать собственный замок, но я это сделаю! — пообещал барон.

— Зачем? — спросила Анна, хотя прекрасно знала ответ.

— Затем, чтобы выкурить тебя из этой чёртовой башни, разумеется! — рявкнул барон. — Так что, выйдешь ты или нет?!

— Нет! Можешь спалить свой проклятый замок дотла, я отсюда не выйду!

— Поджигайте! — распорядился Синяя Борода, и сразу же к поленницам бросились несколько слуг с тлеющими фитилями.

Огонь разгорелся быстро, языки пламени принялись жадно облизывать каменную кладку. Вверх потянулись чёрные ленты дыма, и в комнате стало нечем дышать. Анна вытащила из кармана вышитый батистовый платок — подарок сестры — и прижала к лицу. Голуби начали беспокойно перепархивать с балки на балку и наконец вылетели в окно. Анна смотрела им вслед, и ее глаза слезились от едкого дыма.

Трещали смолистые поленья, вокруг башни, подобно театральному занавесу в дьявольской постановке, колыхалась серая завеса. Высокий стог сена под самым окном слуги не стали поджигать — видимо, барон надеялся, что его строптивая жена испугается огня и выпрыгнет. Анна знала, что слуги начнут тушить пожар, как только она совершит прыжок. Вёдра с водой уже стояли наготове. Но огонь разгорался, и сено уже начинало тлеть. Понимая, что Синяя Борода не оставил ей другого выхода, девушка взобралась на подоконник. Шепча слова молитвы, она встала в полный рост, цепляясь за раму.

— Умница, Анна! — крикнул Жиль. — Прыгай же!

В этот миг налетевший порыв ветра качнул серый занавес, и на дороге, ведущей к замку, Анна увидела двух всадников. В широкополых шляпах, украшенных перьями, и развевающихся гвардейских плащах, они летели во весь опор, наклоняясь к гривам лошадей. Это, конечно же, были Клод и Франсуа, братья Анны. Значит, почтовый голубь не подвёл!

Баронесса закрыла глаза и с лёгким сердцем выпрыгнула из окна. В лицо ударил раскалённый воздух, свист ветра в ушах сменился довольным воплем барона. Колючее сено спружинило, подбросив Анну. Защищая лицо ладонями, она скатилась на землю.

— Теперь ты никуда от меня не денешься!

Рык Синей Бороды раздался прямо над головой девушки. Она сжалась, ожидая удара, но тут послышался стук копыт и выстрел. Что-то тяжёлое рухнуло на землю. Анна отняла ладони от лица и увидела лежащего барона. Он корчился и скрипел зубами, прижимая ладонь к простреленному левому плечу. Клод, ранивший Синюю Бороду, сжимал дымящийся пистолет, Франсуа с обнажённой шпагой догонял убегающего итальянца. Секунда — и сражённый колдун упал под копыта лошади.

— Сестра, с тобой всё в порядке? — спросил Клод, подъезжая ближе.

— Да! — На глаза Анны навернулись слёзы, не имевшие никакого отношения к едкому дыму, расползавшемуся кругом.

Синяя Борода попытался встать, но гвардеец приставил к его горлу шпагу:

— А тебя будут судить!

Глава одиннадцатая

«Слуги разбежались, и тушить пожар оказалось некому. Башня сгорела, но дальше огонь не пошёл. Я унаследовала замок Ле-Люд. А барона, известного как Синяя Борода, казнили за убийства, ересь и связи с дьяволом. Комнату, в которой он совершал свои преступления, по моему приказу замуровали. С тех пор я ни разу не слышала призрачных голосов, а это значит, что несчастные девушки упокоились с миром. Мне безумно жаль их, даже Эву, которая оказалась ведьмой…»

Последняя запись в дневнике Анны гласила: «Вскоре я узнала, что беременна. Значит, род де Рэ, опорочивший себя связями с тёмными силами, не прервётся. Я не знаю, как относиться к этому, но впрочем — на всё воля Божья…»

Валери дочитала дневник баронессы ближе к вечеру, когда поезд подъезжал к Сен-Себастьен-де-Альп. Над городком бушевала метель, совсем как в тот день, когда системы умного дома дали сбой. Серая пелена затянула небо, скрыв пики Гран-Себастьена.

Девушка вспомнила, как проснулась в тёмной комнате и не смогла дозваться Бертрана. Как открыла заблокированную дверь и спустилась на технический этаж, чтобы перезагрузить центральный компьютер. Перед мысленным взором Валери возникла железная дверь с окошком, замазанным чёрной краской. Явись Этьен чуть позже, возможно, всё сложилось бы иначе. Не было бы никакой свадьбы, и Валери не сменила бы фамилию Дюран на Моро. Сейчас она почти не сомневалась, что за дверью находилась пыточная комната, полная жутких приспособлений. А ещё дьявольский алтарь и, возможно, мёртвые девушки, словно в насмешку облачённые в свадебные платья.

По вечерам Этьен и Валери часто засиживались за бокалом вина и говорили обо всём на свете. Касались они и вопросов религии. Валери верила в науку. Она допускала существование некоей высшей силы, но сомневалась, что божественный разум, способный сотворить Вселенную, следит за каждым её шагом и мелочно подсчитывает грешки, чтобы припомнить их в день Страшного суда. Называя себя потомком Жиля де Рэ, казнённого инквизицией, Этьен доказывал, что имеет зуб на церковь. Он резко высказывался о моральных качествах служителей культа и называл религию самым успешным бизнес-проектом в истории человечества. И хотя в этом вопросе Валери была солидарна с Этьеном, он никогда не говорил ей: «Эй, дорогая, мы, кажется, одинаково недолюбливаем все эти церковные штучки! Хочешь глянуть на мой алтарь, посвящённый Люциферу?» Мысль, что Моро сатанист, казалась странной, нелепой.

Поезд остановился. Валери вышла из вагона и направилась к дверям. Никто не заставлял пассажиров, покидающих здание вокзала, пропускать багаж сквозь досмотровый аппарат. Зная это, Валери оставила пистолет и патроны в рюкзаке. На выходе стоял металлоискатель, и практически каждый пассажир с металлической пряжкой на ремне или связкой ключей