Бешеные псы - Джеймс Грейди

Не раскрывайся. Жди. Жди.

Какой-то байкер на своем стрекочущем мотоцикле вывернул из-за угла, его занесло, и, проехавшись юзом, он врезался в припаркованный автомобиль. Едва не слетевший с седла водитель все-таки вырулил, удержал равновесие…

И устремился за бегущей женщиной в чадре. На нем был зеленый прорезиненный плац.

Близко, он был так близко, и оба они находились всего в пяти футах от двери мастерской, когда сквозь струи дождя я увидел, как он ударил ее кулаком в спину.

Женщина пошатнулась и, резко развернувшись, попыталась отмахнуться от нападающего — кажется, сумкой; в то же мгновение я выскочил из подъезда и схватил изогнутую шестифутовую стальную трубу из груды строительного мусора.

Зеленый Плащ уцепился за ее сумку и дернул, рывком выхватив из рук женщины это импровизированное оружие. Двигаясь по инерции, она врезалась в человека в плаще, споткнулась и побежала к двери. Он ударил ее. Она ничком рухнула на тротуар.

Расплескивая ногами лужи, я размахнулся и на бегу метнул обрезок трубы. Она полетела сквозь завесу ливня, вращаясь, как искореженный пропеллер. Отскочив от припаркованной машины, труба сделала вираж, пролетела над самой головой Зеленого Плаща и ударилась о стену. Он повернулся, увидел, что я бегу к ним, и ринулся в боковую улочку, которая вела в запутанный лабиринт местного загона для кроликов.

Я помог женщине в чадре подняться с тротуара, превратившегося в настоящее озеро. Она откинула скрывавший ее лицо капюшон.

Дерия.

Задыхаясь после нанесенных ударов, с мокрым от дождя, искаженным болью лицом, она, запинаясь, пробормотала:

— Она… на базаре. Позвонила по телефону. Потом пришла, передала ключ… Местный из «Аль-Каеды» там, на базаре, он… он увидел, узнал ее зеленые туфли. Она перепугалась, когда он… бросился за нами. Я взяла ключ, вскочила в автобус в последний момент. Он стал молотить в дверь, но… шофер не впустил его. Тогда он избил водителя и украл… Погнался за автобусом.

— Сотовый телефон! — закричал я. — У него есть сотовый телефон?

— Убьет, он убьет… Останови его!

— Иди в дом!

Пробежав несколько шагов, я заметил, что в луже что-то лежит. Это была ее наплечная сумка — аксессуар, который носили только западные женщины. Прибавьте к этому зеленые туфли: ничего удивительного, что головорез «Аль-Каеды» выбрал их своей мишенью. Он был достаточно смекалист, чтобы пуститься в погоню за иностранкой, которой что-то передали. Он понимал, что местную самоучку убить всегда успеет.

Я мчался сквозь дождь, лившийся из разверзшихся хлябей.

Боковая улочка была похожа на дорожку для бега с препятствиями, в качестве которых выступали припаркованные фургоны, грузовики и автомобили, мотоциклы в пластиковых чехлах, тележки рикш, частоколом перегородившие тротуар, пока их владельцы теснились в чайных домиках. Зеленый Плащ мог нырнуть в один из этих домиков, любую лавчонку, которая не закрылась из-за ненастья, но я мало в это верил. Бангсар кишел экспатриантами. А все западные люди были врагами. Ему наверняка хотелось оказаться в каком-нибудь знакомом и безопасном местечке, чтобы затихариться и занять выжидательную позицию.

«Только бы у него не было мобильника, пожалуйста, никаких телефонов!»

Не говоря уже о проливном дожде, видимость была до крайности затруднена беспорядочно брошенными автомобилями и прочими препятствиями. Я знал, что эта извилистая улочка еще милю тянется до автострады. Переулки разбегались от нее в разные стороны; насколько мне было известно, все они кончались тупиками.

Вот! Прямо передо мной вздымались — действительно вздымались — останки бума, происходившего в К.-Л. в девяностые годы.

В те годы, когда на биржевых рынках царило оживление и деньги сыпались дождем, власти К.-Л. распорядились произвести в Бангсаре косметический ремонт, починив водостоки, чтобы иностранные покупатели не замочили ног. По этому плану вдоль всех зданий протянулись строительные леса. Однако не приступили еще к реальной починке, как экономика дала сбой и денег снять леса не осталось.

В тот вечер, первого января двадцатого века, мои черные кроссовки промокли насквозь, когда, ухватившись за скользкую трубу, я подтянулся и запрыгнул на дощатые подмости.

Я внимательно оглядел тротуары и улицу внизу. Только стена дождя мешала мне подробно различить все препятствия. Мелкими шажками продвигался я по шатким доскам, сканируя улицу внизу, как облаченный в черное небожитель.

Крыши автомобилей. Грузовики. Бездомный бродяга, выставивший под дождь миску для милостыни. Трое насквозь промокших школьников с ранцами крутились возле пустых машин. Дети прыгали по лужам. Мигала голубая неоновая вывеска ночного клуба. Подо мной, покачиваясь, проплывали раскрытые зонтики: у него зонтика не было, и ни разу я не заметил под ними ничего зеленого. Ничего…

Да вот же он. В полуквартале впереди я увидел Зеленого Плаща, он обходил одну из машин. Оглянулся. Убедился, что никто его не преследует. Ему и в голову не пришло посмотреть наверх — убедиться, что охота за ним ведется свыше.

В руках у него ничего не было; если он и догадался взять с собой сотовый, то он лежал у него в кармане.

Через несколько секунд я был уже двумя этажами выше его, так что мог разглядеть его мокрую бороду.

Меня охватило спокойствие и уверенность. Я чувствовал себя бредущим под дождем ангелом.

Извилистая улочка сужалась. Я видел, что дальше она становится шире. Но Зеленому Плащу с его уровня наверняка казалось, что он зашел в тупик.

Зеленый Плащ вытер лицо, пристальнее посмотрел вокруг. Проверив путь, которым он пришел, он не заметил никакого «хвоста» и свернул в переулок.

Подобно Бэтмену, я спрыгнул с лесов и последовал за ним.

Дождь вовсю поливал этот узкий каньон бетонных и кирпичных стен. Переулок делал зигзаг, мостовая была вся в выбоинах. Дренажные канавы булькали, покрытые водоворотами. Мокрая крыса с трудом тащилась навстречу мне и даже не позаботилась взглянуть в мою сторону и сказать «привет!».

Впереди кто-то шлепал по лужам, послышалось гортанное ругательство.

Я неслышно обогнул угол.

Тупик. Бетонные и кирпичные стены каньона неумолимо смыкались. Зеленый Плащ обернулся ко мне, стоявшему прямехонько посреди мостовой, перегородив единственный выход.

Левой рукой я сбросил с головы черный капюшон.

Возможно, он подумал, что я хочу, чтобы он увидел, кто я. Может, и так, но я скинул капюшон, чтобы он не закрывал мне обзора. И сразу ощутил барабанившие по черепу капли. Здесь. И сейчас. Я свернул в этот переулок не затем, чтобы постигать суть.

Он тоже поднял капюшон. Правая рука скользнула в карман плаца.

Только бы не пистолет! В К.-Л. пистолеты редкость, смертельная опасность, если у него пистолет, я погиб!