Бешеные псы - Джеймс Грейди

Пластиковая перегородка зашаталась.

Дюжина людей вскрикнула, когда седовласый хозяин пошел на штурм отгороженных кабинок. Размахивая топором, как бейсбольной битой, он потряс и вторую стену, после чего моментально развернулся, чтобы нанести удар по зеленой перегородке с приклеенной на ней рекламой чартерных рейсов. Сидевшая в закутке женщина прошмыгнула мимо него и поспешила удалиться, однако он не обратил на нее внимания, снес другую стену и, запрыгнув на оставленный женщиной стол, орудуя топором, как клюшкой для гольфа, сокрушительным ударом пробил отверстие в соседнюю кабинку.

И остался стоять на столе, не выпуская топор из рук.

Все присутствовавшие в зале застыли, словно загипнотизированные. Телефоны звонили, но на звонки никто не отвечал.

— Ну что, получили? — проревел мужчина. — Лишь бы огородиться! Зашориться! Мы пеклись только о том, что делается в наших вонючих кабинках. Старались выглядывать как можно реже. Нам не нравилось, когда людям каким-то образом удавалось прийти к нам со своими делами… особенно если дела эти не совпадали с тем, во что мы верили, с профилем нашей работы, с тем, кто мы есть. Мы не делились тем, что имели, и тем, что знали, — конечно, своя рубашка ближе к телу. Мы воздвигали пластиковые стены, а плохие парни ходили поверху и убивали мужчин, женщин и детей, которые доверяли нам охрану своей безопасности, но нам было на все наплевать — пусть себе мрут!

Он швырнул топор на баскетбольный паркет.

— Больше никаких сраных стен! — завопил он.

Седой спрыгнул со стола и провел своих приятелей-начальников в раздевалку.

— За таким мужиком можно и в ад пойти, — пробормотал мой жирный друг.

— Уже и так там.

Через полчаса моего жирного друга вызвали в раздевалку.

Я остался один.

Совершенно без сил.

Кажется, кто-то трясет меня за плечо, кто-то…

— С вами все в порядке?

Это был Рыжий, стрелок из ЦРУ.

— Как всегда. — Настенные часы показывали десять минут третьего. Я кивнул на часы: — Десять минут чего — дня или ночи?

— Они велели мне привести вас, — сказал он и добавил: — Утра, просто темно.

Мы прошли вниз, где к нам присоединился прежний напарник Рыжего и третий мужчина, судя по отсутствию пиджака и галстука, похожий на врача. В левой руке «врач» держал то, что сначала показалось мне автоматическим пистолетом в кобуре, но, приглядевшись получше, я увидел, что это «успокоитель» — пистолет, стреляющий двумя электродами, способными поразить цель на расстоянии пятнадцати футов, с зарядом электричества, которого хватило бы, чтобы свалить с ног буйвола Брамы.

Мы вошли в раздевалку, теперь битком набитую мужчинами и женщинами, сидевшими за импровизированными столами. Когда мы проходили мимо одной из женщин, я услышал, как она сказала:

— Мы поклялись, что Перл-Харбор никогда не повторится. Но каждый год, при любом президенте, я слышу, как глава ЦРУ докладывает Конгрессу, что Управлению не хватает миллиарда долларов для организации эффективной антитеррористической деятельности, и каждый год выясняется, что этого мало…

Но мы прошли дальше, и разговор стал не слышен. Стены душевых кабинок превратились в карту: карту мира и карту Соединенных Штатов. Раздавались трели сотовых телефонов. Воздух потрескивал от статического электричества, исходящего от ноутбуков, факсов и прочих чудес высокой технологии. Облицованная кафелем комната пропахла пропитанной потом спортивной амуницией, а также разными присыпками, мазями и подростковой славой.

Рыжий постучал в дверь расположенного за стеклянными дверьми тренерского офиса. Внутри сидели только что размахивавший топором седовласый начальник и пять других исполнителей, включая мужчину и женщину, которые, как и Седой, присутствовали на церемонии вручения медали, предшествовавшей моей первой попытке.

Седой поманил нас рукой, но вместе с охраной я не мог поместиться внутри тренерского офиса. В конце концов меня усадили на жесткий складной стул рядом с тренерским столом, лицом к лицу с седовласым начальником. «Врач», прислонившись к дверному косяку, встал в дверях офиса. Рыжий вместе с остальными сопровождающими остались ждать за стеклянной стеной. Пять епископов американских соборов секретности, наклонившись, стояли и разглядывали меня из-за стен тренерского святилища.

— Как дела, Виктор? — спросил седовласый погромщик, сидевший в тренерском кресле.

— Да вот, привезли сюда, мистер Ланг.

— Так ты меня помнишь.

— Я сумасшедший, но старческим маразмом не страдаю. Вы мастерски отследили меня на семинаре по боевым искусствам еще тогда, когда я учился в колледже в Джорджтауне. Разве вы не знаете, что это именно вы склонили меня к мысли завербоваться, ну а потом меня пригласили к вам на отвальную по поводу выпуска.

Седой улыбнулся.

— Ты был нашим неофициальным сотрудником. Мы не могли привезти тебя в Лэнгли.

— Ах, вот как.

— Теперь же, — сказал Ланг, — нам нужно, чтобы ты сосредоточился. Нам нужно, чтобы ты вспомнил. Нам нужно, чтобы ты был правдив и здравомыслящ, весь — здесь. Ты можешь, Виктор?

— Наверное.

Ланг пододвинул к себе папку. Положил на стол передо мной цветную фотографию сначала одного мужчины, затем другого.

Лица крупным планом — не прилизанные, не вырванные из контекста.

Двое среднеазиатов, один с усами, другой чисто выбрит.

— Наверное, — повторил я. — Мне никогда не приходилось видеть их лично, однако…

— Хорошая работа.

Ланг положил поверх портретов групповой любительский снимок примерно полудюжины человек. Оба мужчины были среди них, и этот снимок был мне знаком.

— Это фото сделано службой наблюдения Специального отделения, саммит «Аль-Каеды» в К.-Л. в январе двухтысячного. Я увидел его на брифинге уже после.

Ланг назвал мне имена обоих мужчин. Я пожал плечами — мол, для меня это пустой звук.

— Различные агентства вели за ними усиленное наблюдение еще до встречи в К.-Л. Впоследствии мы идентифицировали обоих как вполне реальных киллеров. У нас накопилось на них много серьезного материала. Один прилетел в США сразу после саммита в К.-Л., другой — в июле этого лета. Даже несмотря на то что они пользовались кредитными карточками со своими подлинными именами, даже несмотря на их причастность к бомбежке пилотами-камикадзе, в результате которой был потоплен наш эскадренный миноносец «Коул», ни одной из служб не удалось отследить их, поскольку Управление не проинформировало Бюро о нашей полной осведомленности.

Ланг сделал паузу, заставив меня прямо взглянуть ему в глаза, потом сказал:

— Мы не хотели связываться с твоим агентом, обосновавшимся в Кувейте, не переговорив с тобой.

— Ничего не выйдет. Она и ее семья ускользнули сквозь крохотную лазейку, и ничто не заставит их снова помогать нам.