Те, кто приходят из темноты - Майкл Маршалл Смит

В международном аэропорту Лос-Анджелеса я взял такси до Санта-Моники. Попросив водителя остановиться в пятидесяти метрах от дома, я вышел и дальше пошел пешком. Во дворе я увидел спокойно играющего мальчика.

— Привет, — сказал я.

Он оценивающе посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Дядя Джек, — добавил я.

Он кивнул и склонил голову набок, словно пытался оценить важность моего заявления, но так и не нашел в нем ничего, способного потрясти мир.

Я прошел мимо него по дорожке и постучал в дверь. Как я и предполагал, она тут же открылась. Мать не оставит без присмотра малыша играть во дворе, когда уже начинает темнеть.

— Ну и что это значит? — осведомилась она, уперев руки в боки. — Уолены не появляются месяцами, а потом — бац! — и ими полон дом. Это звезды так встали? Или дело в биоритмах? А может, мы ждем комету?

Мне стало не по себе. Даже и в лучшие времена с сестрой Эми очень непросто иметь дело.

— Как поживаешь, Натали?

— Я все еще не стала кинозвездой, и у меня по-прежнему пять кэгэ лишнего веса, но в остальном я занимаю место, соответствующее моему культурному уровню и типу. Кажется, я тебе говорила, что Эми уже уехала? Несколько часов назад.

— Мы встречаемся позднее. Я решил заехать к вам, раз оказался в городе.

Она с сомнением посмотрела на меня.

— Я поставлю в известность средства массовой информации. Хочешь кофе — коль уж ты «решил заехать»?

Я последовал за Натали в дом. В кухне стоял на огне полный кофейник, как и всегда, когда бы я здесь ни оказывался. Одна из немногих общих черт у сестер.

Она вручила мне большую чашку и налила горячий напиток.

— Эми не сказала мне, что ты намерен нас осчастливить.

— Она не знала. Это сюрприз.

— Угу. Хитры ваши козни. Кстати, мне только кажется или моя мудрая сестра стала вести себя в последнее время как-то странно?

— В каком смысле? — спросил я, стараясь говорить небрежно.

— Она заехала к нам без предупреждения, а потом спросила, есть ли у меня чай. Ну конечно, у меня есть чай. Я паршивая хозяйка, но все же стараюсь, а Дон любит чай. Но Эми и чай? Это что-то новенькое.

— В последнее время она стала пить чай — возможно, готовит рекламу для какой-нибудь чайной марки.

— Ладно. Я сообщу как-нибудь Малдеру и Скалли. Но у меня есть еще и второй вопрос: ты знаешь, какой сегодня день?

— Конечно, — пробормотал я, отчаянно стараясь вспомнить. — Сегодня…

— Ясное дело, — перебила меня Натали. — Дать тебе пару секунд, и ты назовешь месяц, быть может, даже число. Именно об этом и речь. Это мужское время. А я говорю о женском времени. В календаре моего народа это день рождения Аннабель плюс шесть дней.

— Аннабель? — сказал я — Твоей Аннабель?

— На прошлой неделе ей исполнилось двенадцать.

— И что?

— Мы не получили открытки и подарка от четы Уоленов.

— Господи, — сказал я. — Мне очень жаль. Я…

Она подняла руку.

— Ты бы не сумел назвать день рождения моей дочери, даже если бы от этого зависела твоя жизнь. А также наши с Доном. Ты и день своего рождения наверняка записал у себя на ладошке, чтобы не забыть. Но почему же мы всегда получаем открытки?

— Эми все помнит.

Натали сделала выразительный жест.

— И не только дни рождения. Она помнит день нашей свадьбы. И когда умерли мама и папа, а также день их свадьбы. Она наш семейный летописец. Проходит год за годом, и она все помнит.

— А она поздравила вас, когда…

— В этом все и дело. Она приехала без предупреждения, выпила свой чай, поднялась наверх, пара поцелуев — и до свидания. Все как обычно, она вела себя очень мило, хотя иногда и бывает смертельно… однако она забыла о дне рождения своей племянницы, чего быть не может.

— Она поднималась наверх?

— В свою прежнюю комнату. Теперь в ней живет Аннабель.