Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

Её голос дрогнул, но взгляд Лиама, полный осуждения, заставил её говорить дальше:

— У него есть на меня компромат.

— И что это за компромат? — прищурился Лиам.

Ей потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем она собралась с силами.

— Я... соврала в анкете при поступлении. Один инструктор в академии узнал и доложил МакКорту.

— И чтобы сохранить работу, ты чуть не разрушила мою жизнь и едва не погубила Лию?

— Эта работа — всё, что у меня есть.

— А моя дочь — всё, что есть у меня. Сегодня я был в двух шагах от того, чтобы больше никогда её не увидеть. Возможно, всё ещё так и будет, если МакКорт выживет.

Плечи Лиама опустились. В комнате повисла тишина.

— Что у него есть на тебя? — спросила я.

Роуз прикусила губу.

— Поделишься с нами этой страшной тайной? — спросил Рихтер. — Парковочный штраф? Или сданная в колледже статья, сгенерированная ИИ?

— Я застрелила человека, убившего мою семью, — выплюнула она. — МакКорт помог мне это замять, когда мой инструктор обратился к нему. Я думала, он хочет мне помочь, что увидел во мне что-то особенное. — Роуз сгорбилась, полная разочарования. — А он просто превратил меня в свою марионетку.

— Значит, ты рассказала ему всё, — сказал Лиам.

Она кивнула, в глазах — тень стыда.

— Я правда не хотела. И чувствую себя отвратительно с тех пор.

— Должно быть, тебе было очень тяжело, — заметил Рихтер.

— Да, Рихтер, чёрт возьми, было. Особенно после того, как я сама занималась расследованием самоубийств на рельсах. Я сутками каталась по округе, как сумасшедшая. И в итоге выяснила, что всё, что она говорила, — правда, — Роуз кивнула в мою сторону. — У всех на месте преступления был символ анха. Такой же, как у Анны.

Воздух в комнате внезапно стал ледяным.

— Это самая безумная вещь, которую я когда-либо видела, но ты права, — продолжила Роуз. — Убийца с железнодорожных путей всё ещё на свободе, продолжает свои извращённые игры, и всё может быть гораздо хуже, чем вы думаете.

Я поднялась на ноги.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Компьютерные файлы не совпадают с бумажными, — сказала Роуз.

Рихтер отошёл от двери, сделав шаг ближе.

— Это неправда. Я видел файлы. Всё совпадает.

Роуз кивнула.

— Бумажные версии, распечатанные с компьютера, действительно совпадают с тем, что в базе. Но они не совпадают с оригинальным делом Эммы Маузер, составленным офицером Вагнером.

Я обменялась с Лиамом озадаченным взглядом, и он задал вопрос:

— Каким оригинальным делом?

— Один из офицеров на железнодорожной станции заметил несоответствие в отчёте, — сказала Роуз. — Он был уверен, что судмедэксперт упоминал при нём, что подозревает убийство — после того как нашёл на запястьях Эммы следы от верёвок.

— Следы от верёвок? — переспросила я. — Этого не было в деле, которое я читала.

— Потому что офицер Вагнер подправил свой отчёт вручную в оригинальном экземпляре, чтобы он совпадал с компьютерной версией, — ответила Роуз. — Но у нас в штабе каким-то образом оказалась именно оригинальная версия.

— Значит, это Ларсен запросил дело и не заметил расхождение, — заключил Рихтер.

— Ларсен? — переспросила Роуз, приподняв бровь.

— Так ты уверена, что именно компьютерная версия отчёта неверна? — уточнила я, решив обойти тему с Ларсеном.

— Я позвонила доктору Посту, судмедэксперту. Он не знал, что в компьютерной версии указано «самоубийство». Он уверен, что ставил «убийство».

— Это не имеет смысла, — сказал Лиам. — Зачем кому-то менять отчёт в системе?

Роуз пожала плечами:

— Надеялась, что у вас будет ответ. Вы этим занимаетесь дольше, чем я.

Лиам опустил взгляд, его лоб прорезала морщина.

— Обычно только сверхсекретные, засекреченные материалы подвергаются такой корректировке. Нам велят игнорировать расхождения, если дело касается какой-либо трёхбуквенной организации — во имя нацбезопасности.

— Но неужели ни у кого из семей не возникло вопросов по поводу расхождений в причинах смерти? — удивилась Роуз.

— Были такие, — сказала я. — Именно так мой бывший напарник из ФБР впервые узнал об Убийце с железнодорожных путей. Жалоба от очень настойчивой семьи дошла до верхов ФБР. Она не привела ни к чему конкретному, но дело попало ко мне на радар.

— И, скорее всего, ничем не закончится, — вставила Роуз.

Мы с Лиамом одновременно повернулись к ней.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лиам.

— Я имею в виду, что почти все эти дела помечены как «активные расследования» с запретом на разглашение. Никто, кроме нас, не знает, что в них на самом деле. Кто-то изменил и закрыл к ним доступ так, что это даже не заметили.

— Но, — начал Лиам, — почему вообще дела, не связанные с политикой, могли быть изменены ФБР или какой-то другой структурой? В них нет ничего, что могло бы угрожать нацбезопасности.

В голове у меня промелькнула мысль:

— Вопрос не в том, почему их блокируют. А кто этим занимается.

На лице Лиама появилось выражение, словно его внезапно озарило чем-то очень тревожным.

— Кирби! У него были подробные досье на всех жертв — такая информация обычно получается только по ордеру. Будто кто-то передал её ему напрямую. И прямо перед смертью он сказал мне: «Он слишком могущественен». Я подумал, что он говорит о голосе в голове… но теперь…

Глаза Роуз расширились:

— Ты думаешь, кто-то подсовывал Кирби эти материалы? Манипулировал им? Может, даже сливал информацию, когда мы подбирались слишком близко?

Кусочки пазла начали складываться.

— Патель, — выдохнула я, внезапно всё осознав. — Он был пешкой, которую Убийца с железнодорожных путей использовал против нас. Возможно, с Кирби поступили так же.

Голос Роуз задрожал от недоверия:

— Но кто вообще способен организовать всё это? Ты хочешь сказать, что Убийца с железнодорожных путей — агент ФБР или ЦРУ?

Я задумывалась об этом раньше, но всё никак не складывалось.

— Нет. Его поведение слишком нестабильное. Сотрудник федеральной службы должен вести себя иначе — иметь фиксированный график, быть отслеживаемым. Но тогда возникает другой вопрос: кто или что, не являясь частью правительства, обладает доступом к официальным документам, может быть везде одновременно, всегда слушать, всегда наблюдать?

Роуз и Лиам смотрели на меня с тревожным ожиданием.

— Подумайте, — сказала я. — Лерос. Моё кодовое слово и Эмануэля. Мы всё гадали, откуда Убийца с железнодорожных путей узнал эту информацию, если только кто-то не передал её ему.

Лиам задумался:

— А что, если это сам Эмануэль слил?

Я покачала головой:

— Исключено. У него не было причин это делать. Я хорошо ему платила, и