Беги, если сможешь - Чеви Стивенс

Робби взглянул мне в глаза, и я увидела в его взгляде смертельную тоску. Он заморгал, отвернулся и закашлялся. У меня в ушах что-то гулко стучало. Окружающая реальность словно побледнела и потухла. Река глухо шумела где-то вдали.

— Она умерла?

Он кивнул.

— Аарон хотел забрать у нее куртку. Она отказывалась ее отдавать. Я говорил ей, что не стоит злить его из-за такой ерунды, — он и так уже сердился на нее, когда она объявила, что нельзя вбивать в деревья гвозди. Я говорил, что он выгонит ее. — Он горько рассмеялся. — Тогда мне казалось, что это худшее, что может случиться.

Мне вспомнилось, как Робби и Ива ушли к реке после ее ссоры с Аароном. Я все гадала, о чем они говорили. Теперь я знала.

— Она сказала ему, что он не единственный может помогать людям, и он разозлился. На следующий день мы с ней тоже поссорились, потому что она решила уехать и хотела, чтобы я поехал с ней. Но я не мог бросить вас с мамой.

Робби умолк, и я спросила себя, почему же мать в конце концов решила покинуть коммуну. Действительно ли дело было в соцслужбах?

— Ива сказала, что заберет тебя с собой. Почему — не объяснила, просто сказала, что тебе опасно жить в коммуне.

Я была потрясена. Ива сама была тогда совсем юной, ей исполнилось всего семнадцать. «Какой же храброй девочкой она была!» — подумала я с нежностью и печалью.

— Я заявил, что позвоню копам и скажу, что она пропала. Она взбесилась и ответила, что такого от меня не ожидала. Тогда я тоже разозлился и сказал, что она не такая умная, как думает. С дороги я оглянулся и увидел, что за ней идет Аарон, но я не пошел за ними.

Я зажала рот рукой, в ужасе ожидая продолжения.

— Мне казалось, что он ее уговорит, — продолжал Робби хрипло. Голос его дрогнул, он перевел дух и заговорил снова. — Потом я успокоился, и мне стало стыдно. Подумал, что она, наверное, права, и нам надо уезжать всем вместе. Когда я вернулся, все уже ушли гулять, и Ивы среди них не было. И я пошел туда, где мы рыли ямы…

— Господи, туалеты…

Теперь я вспомнила. Как раз тогда мужчины рыли новые отхожие ямы. Именно там Аарон и возился в тот день.

Робби кивнул.

— Одна из ям была засыпана. Я ее раскопал и нашел огромный бак из-под краски. Снял крышку и увидел ее.

У меня полились слезы. Робби смотрел на Хмеля, и лицо его ничего не выражало, словно ему надо было отрешиться от воспоминаний, чтобы рассказать о них.

— Я пощупал пульс, но она уже остыла… и у нее в волосах была кровь… — Его голос прервался — по напряженным плечам и шее я видела, что он с трудом сдерживает эмоции. — Ногти у нее были сорваны, а пальцы в крови. Крышка была вся исцарапана. Видимо, он оглушил ее лопатой и сунул туда живой.

— Господи…

Робби заговорил быстрее, стремясь закончить с рассказом. Ужасная правда наконец-то вырвалась наружу.

— Я хотел позвать на помощь, но вы еще не вернулись в прогулки. И тут пришел Аарон. Я сказал ему, что пойду в полицию, а он ответил, что если я разрушу коммуну, то он отнимет у меня самое дорогое. Я понимал, что он имеет в виду, что сделает что-то с тобой или мамой. Он заявил, что ему самому не хочется так поступать, но Свет заставит его, как и в случае с Ивой. Она сама виновата, что умерла, — надо было отдать ему куртку. Он просто защищал семью.

Дело было не в куртке. Он хотел, чтобы она ушла.

— Я сказал, что он убийца. А он возразил: нет, мол, я пришел ее выпустить.

«Я пришел ее выпустить». Я впервые слышала этот рассказ, но эти слова казались знакомыми, и мой желудок сжался от ужаса. Покопавшись в памяти, я, однако, не вспомнила, где могла их слышать раньше.

Робби покачал головой и сжал кулаки.

— Он больной. Он и правда верил, что не виноват в ее смерти.

Меня это совершенно не удивило.

— Что ты с ней сделал?

— Он заставил меня закрыть бак крышкой, засыпать яму и выкопать новую. Я всю ночь просидел в лесу у могилы — все надеялся, что это какой-то дикий кошмар. Она по-прежнему там лежит. Иногда я хожу туда и прошу у нее прощения.

Он умолк.

— Что ты собираешься делать теперь? — спросила я. — Нельзя ее там оставлять.

— Я знаю. — Он сердито тряхнул головой. — Все эти годы я боялся, что он доберется до тебя: он приходил раз в пару лет, говорил, что следит за тобой. Поэтому я молчал.

Вот почему Аарон позволил Робби уйти безнаказанно — он прикрывался мною.

— Поэтому ты сказал, что видел, как она ловила машину?

Он кивнул.

— Хотел, чтобы ты бросила это дело. Но теперь ты все равно в опасности, и единственный способ прекратить это — арестовать его. Я пойду в полицию.

Он снова полез в карман за сигаретами. Хмель беспокойно смотрел на хозяина и нюхал воздух — он чувствовал нашу тревогу.

— Можем поехать туда прямо сейчас. Я тебя подвезу.

— Ладно, давай. Но мы с Хмелем поедем в моем грузовике.

По пути к машинам мы не разговаривали, но я чувствовала, что между нами что-то переменилось. Теперь многое стало ясно: почему он так изменился после возвращения, почему был озлоблен на весь мир. Почему не встречался ни с одной девушкой.

В полиции нам сказали, что сержант Крукшенк уехала и вернется только через час. Дежурный посоветовал нам поговорить с ней, потому что именно она занималась расследованием в Шонигане. Робби решил подождать в участке. Когда я предложила составить ему компанию, он отказался.

— Нет, я лучше сам.

— Точно? Я бы осталась с тобой.

Он помотал головой.

— Поезжай в Викторию и жди.

Я продиктовала ему свой новый номер, и он пообещал позвонить после того, как выйдет из участка. Прежде чем вернуться домой, я заглянула к Мэри, чтобы обрадовать ее, что дни Аарона на свободе сочтены. Она как раз работала в саду и обернулась на звук автомобиля, а увидев меня, поморщилась.

— Если можно, мне надо кое-что вам рассказать, — сообщила я.

— Я думала над нашим разговором и решила, что не пойду в полицию, — отрезала она и вернулась к своей работе.

— Возможно, это и не потребуется. Потому я и пришла.

Она резко обернулась.

— Что случилось?

Я пересказала ей историю Ивы и сообщила, что скоро Робби сделает заявление в полицию.

— Аарону от этого не отмыться. Как только эта история прогремит, другие жертвы тоже осмелятся заговорить.

Она наклонила голову и прикрыла лицо грязными руками, после чего судорожно вздохнула, словно собиралась вот-вот расплакаться.

— Что-то не так? — спросила я, не понимая, почему она так реагирует.