Восьмая личность - Максин Мей-Фан Чан

Дэниел откашливается.

— На прошлой неделе большую часть сеанса здесь была Долли, — начинает он.

— Знаю. Она говорила.

— Она не смогла вспомнить, что случилось с твоими запястьями.

Охваченная стыдом, я отвожу взгляд.

— Может, у тебя получится? — зондирует он почву.

— Все как-то смутно. — Я пожимаю плечами. — Паскуды продолжают прятать мои лекарства.

— Переключения изматывают, — говорит он, поглаживая недавно выбритый подбородок. При движении у него поблескивают запонки. — И твое сознание изо всех сил пытается защитить тебя. Заставляет тебя забывать события. Как при тех амнестических барьерах, что мы обсуждали.

— Ясно.

Он подходит к столу, берет тонкий серебряный нож для конвертов и возвращается ко мне.

— Сконцентрируйся на кончике ножа, — говорит он, покачивая нож из стороны в сторону. — На самом острие.

«Слева направо, слева направо, слева направо».

— Я хочу, чтобы ты расслабилась. Почувствуй, как тяжелеют веки. Слева направо. Слева направо.

Устроившись в кресле, я делаю, как мне сказано.

— А теперь закрой глаза. Слушай мой голос. Для тебя сейчас имеет значение только мой голос. Больше ничей. Расслабь тело, Алекса.

Долли зевает и запускает цепную реакцию по всей Стае.

«Спать хочется», — шепчет она у меня в голове. Ее глаза уже закрыты.

— Хорошо, — шепчет Дэниел, и его голос звучит где-то вдалеке. — Ты чувствуешь, как у тебя тяжелеют руки и ноги. Расслабься.

Я ставлю ноги на толстый ковер, а руки засовываю между бедер.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в ту ночь…

Я слабо киваю.

— …к последнему моменту, что ты помнишь.

Долгая пауза.

— Алекса, ты где?

— В «Электре». Сижу в баре. С Эллой.

— Там кто-нибудь еще есть?

— Шон. Там Шон. Я так сердита на него.

— А еще?

Молчание.

— Алекса?

— Тип какой-то.

— Кто он?

— Не знаю. Серый костюм.

— Что еще?

— Он заказывает выпивку. Текилу.

— Что сейчас?

— Мы пьем. Он смеется… Тип в сером костюме. Его рука на моей ноге. Шона нет.

— Что еще?

— Выпивка. Серый костюм. Голова кружится. Взгляд не фокусируется.

— Где Элла?

— Танцует, с Эми и Навидом.

— Что происходит сейчас?

— Лестница. Нет. Слезь с меня. Мне больно. Прекрати. Пожалуйста. Нет!

— Алекса, что происходит?

— Пусть он остановится. Пожалуйста…

Вспышка.

— Алекса, ты слышишь меня?

— Он схватил меня за запястья. НЕТ. Прекрати! Не могу пошевелиться.

— Алекса!

— Больно. Не могу пошевелиться. Трудно дышать.

— Алекса, возвращайся. Все хорошо, Алекса. Когда я досчитаю до трех, ты проснешься. Ты будешь сидеть в кресле в «Глендауне», ты будешь в полной безопасности. Итак, Алекса, возвращайся, один, два, три…

Хлоп.

Я открываю глаза, хватаясь за подлокотники кожаного кресла. Я, как дикое животное, ищу что-то знакомое. Стол, пурпурно-синий полосатый ковер, картина маслом, Дэниел.

Дэниел.

Дэниел, как в тумане. Он идет ко мне.

Я пытаюсь сфокусировать взгляд.

Теперь он стоит передо мной.

— Вот, на, — говорит он.

Он протягивает мне стакан с чем-то, что похоже на воду. Я беру стакан, руки дрожат, Дэниел кладет нож для конвертов на письменный стол.

«Тупица, разве ты еще не выучила свой урок?» — издеваются Паскуды.

Я выплевываю воду. Брызги попадают на Дэниела.

«А вдруг вода опасна, как та текила», — думаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я протягиваю ему стакан.

«Ты заслужила все, что получила той ночью. Шлюха!» — орут Паскуды.

Неожиданно у меня пересыхает во рту. Я не могу вымолвить ни слова…

«Пожалуйста,

Возьмите

Стакан, пожалуйста. Пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА».

Я обеими руками пихаю стакан Дэниелу в грудь.

«Я не хочу это. Оно опасно. Заберите. Заберите. Уберите его от меня».

Я бросаю стакан на пол, он разбивается.

— Простите меня, Дэниел! Прошу вас, позвольте мне все тут убрать, — плачу я. — Я такая неуклюжая, я такая глупая.

Молчание.

Паскуды смотрят мне прямо в глаза: