Восьмая личность - Максин Мей-Фан Чан

Его взгляд вызывает у меня такую злость, что я вынуждена отвернуться.

— Где Кесси? — спрашивает Элла.

Он бросает в рот еще одну сливу и указывает на потолок:

— Наверху.

Когда мы собираемся уходить, он встает и хватает меня за руку.

— Что случилось на днях? — спрашивает он, подтягивая меня к себе. — Он нанес тебе увечья?

Я не отвечаю.

Он вскидывает голову так, будто ему в шею попали пули.

— Я не потерплю, чтобы моим девочкам причиняли вред.

— Я не ваша девочка, — говорю я, излишне поспешно, наверное.

Он выпускает мою руку, гладит меня по горящей щеке.

— Ведь ты здесь, не так ли? — говорит он, обнимая меня за талию. — А это значит, что ты моя девочка.

Элла трижды пожимает мне руку.

«Подыгрывай», — шепчет Раннер.

Пауза.

Я обуздываю то, что творится у меня внутри, и киваю. Ухитряюсь улыбнуться.

— Вот и хорошо, — говорит он, опять садясь, — а теперь помоги Кесси.

Луноликая девочка с прямой челкой проходит мимо нас, одной рукой придерживая края шали. В другой руке у нее косяк.

Оборачиваясь, я вижу, что она сворачивается возле Навида как собачка. И шаль уже не скрывает ее молодое, гибкое тело и совершенные плечи. Она смотрит на него снизу вверх, у нее божественной красоты щеки и вращающиеся глаза.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает она у него.

— Может быть, — говорит он, поглаживая ее по спине, словно читая по книге Брайля.

Его лапы медленно движутся по ее телу. И в конечном итоге обхватывают ее молодые, wánshàn груди.

* * *

Я чую аромат дорогих духов, смешанный с запахом пота: Эми моет окна, Аннабела, вернувшаяся в стойло, пылесосит ковер, а Кесси, склонившись над придвинутым к стене матрасом, стелет простыню. В центр комнаты поставили низенький столик, на нем — красивая лампа с бахромой. Я подсчитываю:

5 спален:

4+4+4+2+1=15 матрасов

Всего 15 девочек; или больше, если они делят спальное место.

— Привет! — говорю я.

Кесси оборачивается, жир на ее предплечье болтается, как флаг.

— Nǐ hǎo! — Она улыбается и плюхается на кровать. — Сюда едут еще девочки, — говорит она, ковыряя ноготь на ноге. — Тао сказал, они хорошие девочки. Очень красивые.

— Сколько им? — спрашиваю я.

«Будь осторожна, — предупреждает Раннер, — полегче с вопросами».

Кесси пожимает плечами.

— Не знаю, — говорит она, укладывая на спину плюшевого коалу. — Он не сказал. Но они будут очень счастливы, когда приедут. Они из плохих семей.

— А, — говорю я

— Оооочень плохих, — повторяет она.

— Насколько плохих?

— Они не нужны своим мамам и папам. Так что Тао дает им деньги. Здесь у девочек будет лучшая жизнь. Школа. Больше возможностей. Больше развлечений. — Она подмигивает.

«Больше опасностей. Больше жестокости. Больше насилия», — добавляет Раннер.

Я сажусь на матрас напротив.

— Нужна помощь? — спрашиваю я.

— Нужно постелить белье в соседней комнате, — говорит Кесси, оглядываясь. — Куда же я его?..

Словно по волшебству, появляется Ненавистница, у нее на руках — стопка свежевыстиранного постельного белья.

— А, хорошо. — Кесси указывает на меня. — Ты перестелишь другие кровати?

— Конечно, — говорю я.

Ненавистница отдает мне белье.

— Nǐ xūyào bāngzhù ma? — спрашивает она.

— Нет, спасибо, — говорю я, надеясь, что мой английский побудит ее тоже говорить по-английски, даст ей возможность попрактиковаться. — Все есть.

— Ладно, тогда скажешь, если понадобится моя помощь, — говорит она.

Мяу.

У моих ног что-то мягкое.

Крохотный серый котенок, пробравшийся в комнату, ходит восьмеркой между моих ног — мяяяу.

Кесси отшвыривает его.

— В Китае мы их едим! — Она смеется.

Мы с Эллой переглядываемся и идем в соседнюю комнату стелить постельное белье. Рядом с кроватью стол и такая же, как в другой спальне, лампа, четыре плюшевых зверя с бирками и вешало без одежды, с несколькими «плечиками». Удручающее зрелище. Я взбиваю подушки, представляя, кто здесь будет спать. И каковы на самом деле те семьи, из которых уехали девочки. Сколько им заплатил Тао. Он торговался? Угрожал?

— Сфотографируй, — шепчет Элла.

Я быстро беру свой телефон. Щелк. Щелк.