Смерть в кредит - Джеймс Гриппандо

Около часа дня Джек прибыл на пыльную стройку, площадку в один акр земли на Хэммок-Лейк. Вокруг росли величественные старинные дубы, посаженные в давние времена владельцем скромного жилища. Старое ранчо погибало под гусеницами бульдозера, освобождавшего пространство под новый мегакомплекс Салазара. Джек припарковал машину на улице и по старой мощеной дорожке, ведущей в усадьбу, направился к хозяину стройки. Тот, склонившись над чертежами, разговаривал с архитектором. Извинившись перед последним, подрядчик пригласил визитера прогуляться у озера вдали от шума и суеты.

– Я снова получил видео, – начал Джек.

Они стояли у кромки воды, не глядя друг на друга, устремив взоры на темную озерную гладь. В прибрежной растительности заливались лягушки, соперничая с рычащим за спиной бульдозером.

– Да, – ответил Салазар. – Агент Хеннинг поставила меня в известность.

– Вы видели запись?

– Не стал смотреть – не имеет смысла.

– Я не настаиваю, – продолжил Джек, – но если хотите, у меня с собой диск.

– Что это даст?

– Ничтожный шанс на то, что вы, увидев, в какой она беде, придете на помощь.

– Я сделал все от меня зависящее, – ответил Салазар.

– Вы передали похитителю двадцать долларов и записи нашей с Мией встречи. Вряд ли ей станет от этого легче.

– Двадцать долларов? Я отдал ему полмиллиона.

– Я лишь передаю то, что узнал со слов похитителя.

– Так, значит, он врет, пытается вытянуть из вас жирный куш.

Джек внимательно взглянул в его лицо, стараясь понять, где же истина.

– А почему я должен вам верить?

Салазар издал безрадостный смешок.

– Почему? А с чего меня должно волновать, что вы думаете? С какой стати мне…

Джек ждал продолжения фразы Салазара, но тот умолк – не потерял мысль, а просто махнул на нее рукой. Вздохнув, он бесцветно продолжил:

– Верьте мне по одной простой причине: вам лучше других известно, что любой мужчина все отдаст, лишь бы она вернулась.

– Надо понимать, вы до сих пор ее любите?

– Я и не переставал ее любить, черт возьми! Попробуйте меня понять: мужем я был дрянным, такая уж у меня натура – моногамия не для меня, – но я всегда ее любил. Загулял через три месяца после свадьбы, любовниц было – не перечесть. Она пыталась меня образумить, не вышло. А два года назад перестала спать со мной – сказала, чтобы я остепенился. У нее не было ни одного любовника, до тех пор пока она не повстречала вас. Вот почему я вас сразу возненавидел.

– Я не знал, что она замужем.

– Ну конечно, она бы ни за что не сказала – риск чересчур велик.

– Какой риск? Все так или иначе шло к разрыву.

Салазар покачал головой – не столько выказывая несогласие, сколько поражаясь поверхностности мышления собеседника.

– У нее не оставалось выбора: она была полностью в моей власти.

– Почему?

– Как уже было сказано, я был ее крепостью.

– А от чего ей было прятаться?

– Тот шрам на ноге. Я знаю, откуда он взялся, – сама рассказала. Мне даже известно ее прежнее имя: Тереза Буссори. Она слишком многое мне поведала, и это стало ее ахиллесовой пятой.

– Что вы имеете в виду?

– Проще говоря, Мия могла рассказать вам обо мне, а мне о вас только при одном условии: если она готова поведать миру, что она Тереза Буссори.

– Вы хотите сказать, что пригрозили раскрыть ее тайну в том случае, если она уйдет от вас к другому мужчине?

– Поверьте, мне и самому стыдно, но это был мой единственный рычаг воздействия – ведь мы не составляли брачный контракт.

Джеку была удивительна внезапная откровенность Салазара. Впрочем, ему частенько доводилось слышать подобные исповеди, в основном от клиентов, решивших поведать миру трепетно хранимые секреты. По правде говоря, люди редко уносят с собой в могилу дражайшие тайны.

Сзади взревел двигатель бульдозера, вступившего в схватку с навесом для автомобилей.

– А почему вы не рассказали все это ФБР? Еще две недели назад? – поразился Джек.

– Адвокат отсоветовал вступать с ними в контакт – он считает, что я по-прежнему главный подозреваемый.

– По счастью, они сами вышли на след Монтальво.

– Не то чтобы я пытался помешать следствию, просто не разглядел связи между похищением и той давней историей. И потом, если все это было сделано в отместку Мие, тогда зачем ему понадобилось возиться с предыдущими жертвами?

– А вот у фэбээровцев на этот счет вполне резонное объяснение.

– Разве? Что ж так?

– Они считают, что предыдущие случаи были репетицией, подготовкой к единственно значимому делу. А может, у него не получалось найти Мию и он вымещал злость на тех несчастных. Или хотел заранее отвести подозрения от Ловца, создав видимость, что Мия – очередная случайная жертва.

– И вам все это кажется правдоподобным?

– А что я думаю – уже не важно, – ответил Джек.

– Ошибаетесь. Теперь вы в центре событий. Пора задаться вопросом, почему именно теперь. Почему именно сейчас, спустя семь лет, Монтальво наконец обратил на Мию свое внимание.

– Может быть, все это время он пытался ее отыскать?

Салазар покачал головой:

– Такое объяснение Мия приняла бы от меня, но не от вас. Полное неприятие личной ответственности.

– Что вы имеете в виду?

– У меня есть предположение, почему Монтальво вернулся только теперь, а на протяжении нашего брака ни разу не сунулся. – Он выдержал паузу и продолжил тоном обвинителя: – На мой взгляд, это случилось потому, что Мия впервые мне изменила.

– А это тут при чем?

– Монтальво сразу просек, что муж гулящей жены пальцем не пошевелит, чтобы ее спасти. Это значит, что он предпочитает иметь дело с вами, Свайтек. И знаете почему?