Смерть в кредит - Джеймс Гриппандо

– А как она объясняет себе прокол с детектором?

– Считает, что это все нервы – Терезе много угрожали. Ничего удивительного, что она не прошла испытание. При таких условиях мудрено пройти.

– А что считает Толбридж?

– Он хотел бы согласиться с Шарлин, но прекрасно понимает, что испытание на детекторе – серьезное дело.

– Жестко. Плохо, конечно, что Мия провалила испытание на детекторе, но техника – вещь капризная.

– Да, только, как показывает опыт, для прокуроров это ценное доказательство. И еще не забывай, Мия целых три дня не обращалась в полицию. А значит, она успела сходить в душ, переоделась, поела, приняла ванну. Через семьдесят два часа после насилия эксперты вряд ли способны найти улики. Это уже голословное обвинение – ее слово против его слова, если не считать раны на ноге. Да еще детектор засвидетельствовал, что ее показания в отношении Монтальво, будто он имеет отношение к ране, неубедительны.

– И что все это значит? Прокуратура снимает обвинение с Монтальво или нет?

– Это я и надеялся узнать у Шарлин. Но она говорить отказывается.

– Может, сами додумаемся? Напомни, как развивались события.

Загорелся зеленый, машина тронулась, Джек убрал отчет в портфель.

– Толбридж давал показания в последний день предварительного слушания. И сразу после этого выяснил, что Монтальво собирается дать показания на детекторе и как бы невзначай обнародовать результаты. Вот они с Шарлин и решили на следующий же день устроить Терезе испытание. К их немалому удивлению, она провалилась. Часа через два судья издал постановление, что ввиду весомых улик дело передается в суд.

– Очевидно, судья не знал, что предполагаемая жертва провалила детектор.

– К нему бы в любом случае раньше времени информация не просочилась – ею располагали лишь четыре человека: Мия, эксперт, Генри Толбридж и Шарлин Райт.

Тео перестроился в другой ряд: они приближались к конторе Джека.

– Итак, судья огласил решение, а у прокурора под задницей письменный отчет о том, что жертва провалилась на полиграфе и, следовательно, лжет. И что делать прокурору? Снять все обвинения или, проигнорировав детектор лжи, на полных парах чесать вперед?

– Любой нормальный прокурор должен как минимум уединиться с обвинительницей и поговорить по душам. Да только правда в том, что мы никогда не узнаем, как Шарлин с помощниками разобралась бы с этой дилеммой. Потому что через сутки после того, как судья решил передать дело на рассмотрение суда присяжных, и Мия, и Монтальво исчезли.

– Отсюда возникает вопрос: какого черта и обвинительнице, и обвиняемому приперло вот так вдруг бросить нажитое добро, друзей и знакомых и стать другими людьми?

– Вне зависимости от того, врала Мия или говорила правду, ее поведение вполне объяснимо: возможно, она сбежала из страха, что Монтальво станет ей мстить. Это тем более понятно в том случае, если она лгала, – какой смысл терпеть угрозы и видеть, как у тебя на глазах свершается правосудие?

– С ней все ясно. Другой вопрос: зачем сбегать Монтальво?

– Потому что он виновен? – предположил Джек.

– Одна из версий, причем спорная.

– Может, он решил, что его осудят в любом случае, даже если он ни в чем не виноват?

– Много ты знаешь невиновных, которые сбегают, закусив удила, после какого-то дурацкого предварительного слушания?

Веский аргумент, над ним стоило задуматься.

– Тогда уточним: в чем именно его признают виновным? – спросил Джек.

– Я не улавливаю.

– Может, Монтальво не страшило, что его признают виновным в изнасиловании. Может, на самом деле он боялся, что его заставят держать ответ за внезапное исчезновение Мии после того, как судья решил передать дело на рассмотрение суда присяжных.

– Итак, формулируем вопрос: чего он так испугался, что решил все бросить и бежать?

Машина остановилась у подъезда: прибыли. Джек потянулся к дверной ручке и сказал:

– Именно это, мой друг, нам и предстоит выяснить.