Смертельная измена - Сабина Тислер

Лукас не ожидал, что Топо будет и дальше посылать ему фотографии, поэтому не просто удивился, а был шокирован, когда Магда вернулась из парикмахерской и сунула ему в руку конверт. По пути в Монтеварки она заскочила на почту в Амбре.

— Письмо для тебя, — сказала она. И укоризненно добавила: — Без обратного адреса.

Она смотрела на него и ожидала, что он откроет письмо. Лукас покрылся холодным потом. Он не знал, что делать. Разве мало того, что Топо шантажировал его? Зачем продолжать посылать эти страшные фотографии и устраивать ему неприятности?

— Спасибо, — сказал он и положил письмо на стол на террасе.

— Ты что, не хочешь его открыть? — Магда улыбалась, однако голос ее был холодным.

— Письмо, похоже, от Аннелизы. Это у нее такая привычка: она никогда не пишет адрес отправителя. Сейчас у меня нет желания его читать. Я открою его позже.

— Кто такая Аннелиза?

«Мой продюсер», — хотел сказать Лукас, но вовремя вспомнил, что у Йоганнеса не было никаких продюсеров.

— Моя секретарша, — ответил он. — Она держит меня в курсе всех дел на фирме и время от времени высылает некоторые документы.

— По почте? — спросила Магда насмешливо. — Почему она просто не отправит их тебе электронной почтой? Вы же транспортируете мебель и ящики на грузовиках, а не на повозках, запряженных лошадьми. И с каких это пор твою секретаршу зовут Аннелизой? Что, фрау Кремер больше не работает?

Дела складывались все хуже.

— Фрау Кремер заболела, — сказал Лукас быстро. — Уже месяца три назад. У нее рак. Аннелиза ее замещает.

— И вы с ней уже на «ты»?

— Боже мой, Магда! Что с тобой? Неужели ты ревнуешь меня к секретарше? Аннелизе всего семнадцать лет, она еще практикантка, но очень способная девочка. Я могу доверять ей во всем. И успокойся: я обращаюсь к ней на «ты», но она со мной так не говорит.

— Для семнадцатилетней девочки у нее старомодное имя.

Если уж Магда ухватилась за что-то, отцепиться от нее было нелегко. Возможно, у нее просто было плохое настроение. Или она разозлилась, что Лукас сразу не открыл письмо и не удовлетворил ее любопытство.

— Да, имя действительно смешное. Я тоже удивлялся этому. Но старинные имена все больше входят в моду. Ни с того ни с сего детей опять стали называть Эммами, Генриеттами и Хэдвигами. Или даже Аннелизами.

— А что за рак у фрау Кремер?

— Рак шейки матки, — выпалил Лукас, не подумав ни секунды.

— Ах! — Магда широко открыла глаза. — А я думала, что он бывает из-за вируса, которым люди заражаются в результате частой смены половых партнеров. Надо же, я бы такого на фрау Кремер в ее шестьдесят два года не подумала!

Лукас разозлился из-за собственной глупости: как он мог такое сказать? Любой другой вид рака был бы вне подозрений. Рак груди, например, рак легких или прямой кишки, который может случиться в любом возрасте. Но он, как полный идиот, ляпнул такую глупость!

— Я не знаю, откуда берется этот рак. Может, вирус дремлет какое-то время или фрау Кремер в очередной раз влюбилась. Такое ведь может быть?

— Фрау Кремер замужем.

— Ну и что?

— Ладно, Йоганнес, — сказала Магда, — пусть будет так.

И ушла в дом.

После обеда Магду будто подменили. Она стала нежной, сговорчивой и обращалась с Лукасом очень ласково. Не осталось и следа от раздраженности, которая была еще два часа назад.

— Слушай, — сказала она чуть ли не мурлыча, — давай поедем во Флоренцию. Сегодня не так жарко, идеальный день для прогулки!

У Лукаса сложилось впечатление, что она старалась отвлечь его чем-то именно тогда, когда он получал письма. О первом письме она знала, потому что его оставили в баре на доске. Второе ему удалось скрыть, а тут она собственноручно передала ему еще одно. И, как и в первый раз, поездка во Флоренцию была совсем некстати. Лукасу нужно было собраться с мыслями, он хотел побыть один, потому что последняя фотография потрясла его почти так же, как и та, на которой он впервые увидел мертвого брата. В этот раз на снимке было не только лицо Йоганнеса крупным планом, но и общий вид могилы. Могилы, на которой росло оливковое деревце, которое он сам недавно укрепил с помощью кола. Йоганнес был здесь. Совсем близко.

Неужели кто-то чужой вырыл могилу в Ла Рочче? Не боясь, что ему могут помешать? Такой поступок был дерзким и, как казалось Лукасу, совершенно невозможным. Понадобилось бы несколько часов, чтобы вырыть такую глубокую яму в каменистой земле. Магда почти всегда была дома. Она уезжала максимум на час, только чтобы сделать покупки. Для выполнения такой сложной задачи времени не хватило бы. Даже если она была в Сиене… Убийца не был ясновидящим и не мог целыми днями ожидать с трупом подходящей возможности.

Нет. То, что кто-то чужой убил Йоганнеса и потом здесь, в Ла Рочче, «утилизировал» его, было полностью исключено. Или все же это Топо? А если он закопал труп в огороде, чтобы свалить вину на него или на Магду? А после этого наглого преступления занялся шантажом? Это было хитро придумано, но у Топо были бы точно такие же трудности с рытьем могилы, как и у кого-то чужого. Кроме того, мотива у него не было. Значит, Топо исключался.

Мысль, которая пришла Лукасу в голову, была такой страшной, что его даже бросило в жар: Магда!

Он отказывался думать об этом и вообще даже допускать такое предположение. Но ему это не удалось. Подозрение снова и снова приходило ему на ум, вертелось в голове, и наступил момент, когда он больше не мог сопротивляться. Магда убила Йоганнеса, закопала в огороде и посадила на его могиле дерево. И сочинила историю о поездке мужа в Рим. Она была сумасшедшей. А он оказался в западне.