Наследие души - Е. Е. Холмс

– Рада познакомиться с тобой, Джесс! – крикнула Люсида из коридора.

Не в силах рассыпаться в любезностях, я просто смотрела ей вслед.

Глава 18

Побег из застенков

Следующие несколько часов превратились в ад. Как только Люсида и Катриона сбежали, я выбралась из постели и натянула на себя джинсы. Меня уже несло к лестнице, когда Карен сообразила, что я направляюсь к машине. Последовавшая за этим перепалка была не из приятных, но впервые в жизни я чувствовала себя на грани сумасшествия. У меня была сестра, сестра-близнец, и ее держали взаперти, как какого-то маньяка.

Те страхи, что я когда-либо испытывала по поводу своего будущего, составляли всю ее жизнь. Мне становилось так дурно, что я сглатывала желчь каждый раз, когда позволяла себе представить этот кошмар. Карен удалось усадить меня в кресло в кабинете, пока сама она принялась лихорадочно названивать по телефону. Мое тело все еще отзывалось болью на каждый удар сердца, но я едва замечала это. Новая боль поглощала меня, изнуряющая эмоциональная боль неизвестности.

Карен говорила с социальными работниками, судьями и коллегами-юристами. Она будила их всех посреди ночи, но, по-видимому, ее уважали настолько, что готовы были закрыть на это глаза и выслушать суть дела. К сожалению, их уважения, похоже, оказалось недостаточно, и ее тон становился все более резким с каждым последующим разговором. Я свернулась калачиком в большом кожаном кресле, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и наблюдая, как ярко-оранжевые и розовые лучи рассвета пробиваются сквозь жалюзи и ложатся на пол. Наконец Карен с громким проклятием швырнула трубку на рычаг.

– Что? Что такое?

– Мы не можем добиться ее выписки, по крайней мере легально.

– Что значит «не можем добиться ее выписки»? С ней все в порядке! Она не сумасшедшая!

– Я знаю это, и ты это знаешь, но ни один врач в мире не выпишет ее с такой историей болезни.

– Позвони Финварре или как там ее, черт возьми! Она же отвечает за всю эту дурупиненскую хрень, не так ли? Наверняка она что-то может сделать! Я имею в виду, что Ханна, возможно, не первая из нас, кого заперли из-за чужих заблуждений.

– Да, не первая и не последняя, если на то пошло, – сказала Карен. – Но Финварра в Лондоне, и даже с ее связями потребовались бы время и деньги, чтобы сотворить чудо. Деньги у нас есть, но времени в обрез. Мы должны открыть ваши врата и осуществить переход, прежде чем одну из вас или вас обеих постигнет та же участь, что и вашу мать.

– И что теперь? Что нам делать? К кому обратиться?

– Мне больше некому звонить. Я уже сказала тебе, они не собираются выпускать Ханну.

– Но мы должны…

– Джесс, успокойся! Мы вытащим Ханну оттуда, и сделаем это сегодня. Просто потребуется немного… креатива. – Карен посмотрела мне в глаза.

Мой измученный мозг медленно соображал.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что мы освободим ее.

Мой гнев по отношению к Карен сменился чем-то похожим на уважение, и хотя в тот момент я не осознавала этого, но в душе уже готовилась простить за то, что она лгала мне.

– Я предполагала, что все эти звонки ни к чему не приведут, – продолжила Карен, – поэтому прикидывала другие варианты, и кажется, у меня созрел план Б. Как у тебя с актерским мастерством?

Я фыркнула.

– Никак, но просто скажи, что мне нужно делать, и я это сделаю.

– Думаю, единственный способ вызволить Ханну – это отправить тебя за ней. Мы притворимся, будто я, твоя мать, привезла тебя, неуправляемую дочь, для обследования и помещения в интернат. Пока я встречаюсь с врачами, тебе нужно найти способ проникнуть внутрь, найти Ханну и вытащить вас обеих.

– Хотя я понятия не имею, как мы собираемся все это провернуть, думаю, план блестящий, – сказала я.

– Согласна. Иди надень все имеющееся в твоем гардеробе, что могло бы напугать Ноя до смерти, и поедем.

Мне не нужно было повторять дважды. Я бросилась наверх в ванную. Почистила зубы, провела расческой по волосам, потом передумала и превратила их в безнадежно спутанный колтун. Толстовка с логотипом колледжа Святого Матфея сменилась рубашкой, больше напоминающей рыбацкую сеть, укороченной кожаной курткой из секонд-хенда и рваными серыми джинсами. Черные армейские ботинки до колена завершили образ. Карен ждала меня у подножия лестницы с папкой и моей сумкой в руках.

Я покрутилась перед ней, демонстрируя свой наряд.

– Достаточно страшно?

– Ужасающе. Погнали.

* * *

Удручающе спокойный голос в навигаторе предрек нам добрых четыре часа пути, и я отчаянно старалась убедить себя, что никакое ворчание с моей стороны не сделает поездку короче. Некоторое время я смотрела в окно, но периферийное зрение все еще оставалось каким-то странным, затуманенным, и размытый пейзаж начал вызывать у меня головную боль. Тогда я закрыла глаза и слушала Карен, пока она пыталась сформулировать план.

– Я уверена, там имеется что-то вроде комнаты ожидания. Просто притворись вялой, и, надеюсь, они позволят тебе посидеть без присмотра. Я скажу им, что ты под кайфом. Они на это купятся; не обижайся, но выглядишь ты отвратительно.

– Да я и чувствую себя отвратительно, так что, думаю, прокатит.

– Как только окажешься внутри, постарайся не попадаться на глаза персоналу. Это место, конечно, не крепость, но все равно найти Ханну, вероятно, будет нелегко. Когда ты это сделаешь, просто идите к выходу и ждите меня у машины. Я задержу врачей разговорами, чтобы выиграть для тебя как можно больше времени. Извини, что ничего лучшего не придумалось, нам придется импровизировать.

– А что еще остается.

– Пока ты переодевалась, я почитала кое-что о врачах, которые там работают. Пара из них давали показания как медики в ходе нескольких судебных процессов с моим участием. Они действительно порядочные люди и хорошие специалисты, не чета тем шарлатанам, которых я повидала в суде.

– Не то чтобы это принесло Ханне какую-то пользу, ведь ни один врач никогда не поверит тому, что она испытывает.

– Ханна оказалась в далеко не самом страшном месте, – сказала Карен. – Дурупинены получали гораздо более суровые наказания за свой дар.

– Дар – термин относительный, я пока не готова его принять, – парировала я.

Карен хватило такта изобразить раскаяние.

Наконец мы подъехали к интернату «Новые начала». Возможно, вывеска и вселяла надежду, но само место выглядело как тюрьма в миниатюре, чего стоили одни только решетки на