Переступить черту - Майкл Коннелли

– Вы говорите, идея представить пропажу ценностей как результат ограбления принадлежала им?

– Да, они предложили это, когда я сказал, что не могу платить им наличными без ведома жены. Сообщать об ограблении в полицию я не должен был, а жене они велели сказать, что сообщил. Они даже сфабриковали фиктивное заявление в полицию с фиктивными именами и прочим, чтобы я показал его жене.

– Оно у вас сохранилось?

– Да, дома.

– Оно нам понадобится. Вы подавали страховое требование на якобы украденные вещи?

Если Шуберт пытался обманным путем получить страховку, на суде это могло подорвать доверие к нему.

– Нет, не подавал, – ответил Шуберт. – Мне запретили. Они не хотели, чтобы было объявлено, что вещи украли, так как в этом случае им было бы труднее сбыть их. Сказали даже, что если я все-таки обращусь к страховщикам и они узнают об этом, то придут и убьют жену и меня.

– А ваша жена не задавала вопросов о страховке?

– Я наврал ей, что веду переговоры со страховой компанией. У меня было несколько платных вызовов, я постепенно накопил достаточную сумму и сделал вид, что деньги поступили по страховке.

– Платных вызовов?

– Как я уже говорил, иногда я хожу по вызову к пациентам домой. Некоторые люди, с большими деньгами, предпочитают делать операции в частном порядке и платить за секретность. Они не пользуются медицинским страховым полисом и платят наличными, так что операция нигде не фиксируется и никто о ней не знает. Чаще всего в таких случаях обращаются по поводу инъекции ботокса и других незначительных процедур, но некоторые оперируются таким образом по полной программе.

Это не было новостью для Босха. Лос-анджелесские богачи и знаменитости могли позволить это себе. Ему на ум пришел Майкл Джексон. Певец и звезда первой величины умер дома под присмотром личного врача. Там, где имидж ценится больше всего остального, пластические хирурги процветают.

– Средства на то, чтобы выплачивать им по пятьдесят тысяч каждые полгода, вы собирались добывать таким же путем?

– Да. Очередная выплата должна быть в конце июня, и я уже собрал почти всю сумму.

Босх кивнул. Он хотел сказать Шуберту, что следующая выплата может не состояться, но воздержался. Было неизвестно, как долго продлится расследование. Он вернулся к теме фиктивного ограбления.

– Что еще они вынесли из вашего дома?

– Картину. Она особой ценности не представляет, но я ее любил. Наверное, потому они ее и взяли. Сказали, что они мои хозяева и могут брать все, что пожелают.

Шуберт сгорбился в кресле, упершись руками в подлокотники. Закрыв глаза, он потирал переносицу двумя пальцами.

– Теперь все это выплывет наружу? – спросил он.

– Мы постараемся, чтобы ваше имя не засветилось, – ответил Босх. – В конце концов, события стали разворачиваться позже, когда Александра Паркс послала часы в ремонт.

– Почему же тогда вы утверждаете, что моя жизнь под угрозой?

– Потому что эти двое – копы и очень хорошо знают: если нет свидетелей, им ничто не угрожает. К вам они еще не явились только по той причине, что им неизвестны пока результаты расследования. А мы установили, что началось все с часов. Когда они узнают это, то обязательно придут – и не только для того, чтобы забрать пятьдесят тысяч.

– Почему же вы не арестуете их прямо сейчас, если знаете обо всем, что они творят?

– Нам нужны доказательства. Я думаю, ваш рассказ предоставит их в количестве более чем достаточном для ареста.

– Вы из Министерства внутренних дел?

– Нет, не оттуда.

– Тогда…

Шуберта прервал шум, раздавшийся в коридоре. Звук был такой, будто закрыли какую-то дверь.

– В здании есть кто-то еще? – спросил Босх.

– Может быть, кто-то из сотрудниц? – предположил доктор.

– Я не заметил никаких сотрудниц, когда мы пришли сюда, – тихо произнес Босх.

Подойдя к двери, он хотел открыть ее и выглянуть в коридор, но вовремя одумался и, прислонившись головой к косяку, прислушался.

Сначала он ничего не услышал, но потом явственно разобрал шепот:

– Путь свободен.

Голос был мужской. Босх понял, что за ними явились Эллис и Лонг.