Невидимое зло - Майкл Ридпат

Не в силах успокоиться, Алекс решил пойти в бар, чувствуя, что ему надо выпить.

Свет от двух свечей еле заметно подрагивал в просторном Зале героев, отбрасывая неровные отблески на худое лицо Андриса Виссера и выхватывая очертания темного силуэта Поля Стрейдома — последнего новобранца «Лагербонда». Они находились в самом сердце Памятника первопроходцам — массивного гранитного монумента, возведенного на краю холма, откуда открывается вид на Преторию. Памятник был поставлен в 1938 году и исполнен в готическом стиле в память о Великом переселении фермеров-буров из Капской колонии сто лет назад. Он был обнесен круглой лагерной стеной из шестидесяти четырех каменных повозок, запряженных быками, и рельефами черных антилоп гну, которые символизировали армию зулусов. На внутренней стене располагались фризы, изображавшие двадцать семь сцен Великого переселения, а в самом центре находился кенотаф,[32]расположенный так, что в полдень 16 декабря — День битвы на Кровавой реке — лучи солнца падали из окна на потолке прямо на надпись с последними строчками старого гимна.

Виссер пропел первые строчки гимна слабым и хриплым голосом. Припев подхватили все двадцать один человек, стоявшие в тени за новобранцем. Хотя было всего два часа пополудни, собрание проходило в обстановке величайшей секретности, а обычный набор из взяток, угроз и шантажа гарантировал, что их никто не потревожит. Церемония принятия в члены «Лагербонда» копировала аналогичную процедуру «Брудербонда» старых дней. Когда был пропет последний куплет, Виссер откашлялся и заговорил почти шепотом:

— Поль Геррит Стрейдом, собратья буры, являющиеся членами «Лагербонда», после тщательного рассмотрения твоей кандидатуры приняли решение о том, что ты достоин вступить в наши ряды.

Он продолжил, следуя установленной процедуре посвящения, и начал перечислять кандидату цели и задачи «Лагербонда», согласие с которыми тот должен был каждый раз подтверждать. Стрейдом стоял, выпрямившись во весь рост, и громко говорил «да» каждый раз, когда требовалось. Обычно кандидаты до вступления в организацию имели слабое представление о том, кто именно в нее входил, но для Стрейдома — третьего по значимости человека в Национальном разведывательном агентстве — Виссер сделал исключение.

Почти окончательно севшим голосом Виссер подошел к кульминационному моменту церемонии:

— В присутствии твоих братьев, собравшихся здесь, чтобы быть свидетелями, я принимаю твою клятву верности и объявляю членом «Лагербонда». Будь стойким в минуты невзгод. Будь верным в любви к своему народу. Будь твердым в служении ему. Сердечные поздравления и добро пожаловать. — С этими словами он пожал ему руку, после чего из тени выступили остальные члены «Лагербонда» и сделали то же самое.

Зажгли еще свечи. К Виссеру подошел старый генерал, которому было не меньше восьмидесяти пяти лет.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Андрис. Я имею в виду операцию «Дроммедарис», — мрачно произнес он.

— Это разумное вложение средств, уверяю, — отозвался Виссер.

— Хм. Мне сказали, что «Таймс» обойдется в десять миллиардов рандов.

— По меньшей мере, — подтвердил Виссер.

— На десять миллиардов рандов можно купить кучу оружия, — заметил генерал.

— Нам нужна политическая власть, а не оружие, — возразил Виссер. — И могу заверить, что эти деньги ее нам купят.

Генерал недовольно хмыкнул и отошел. Среди членов «Лагербонда» с большим стажем далеко не все понимают, что к чему, с горечью подумал Виссер. Но возраст берет свое, и они постепенно умирают. У «Лагербонда» есть власть, и чтобы ее получить, пушки не понадобились. У «Лагербонда» есть деньги и знания. И добиться всего они смогли с помощью интриг, а не грубой силы. Операция «Дроммедарис» формирует общественное мнение за рубежом и в самой стране. Дэрк дю Туа и его отец сумели многократно увеличить те миллиарды, которые Нико Дидерихсу удалось тайно перечислить в самом начале. Часть денег шла на взятки. Если это не срабатывало, то Фредди Стенкамп, а теперь и Поль Стрейдом могли использовать обширные досье, имевшиеся на всех важных политиков и чиновников Южной Африки, как белых, так и черных, чтобы добиться от них нужного результата шантажом и вымогательством. У всех более или менее значимых фигур Южной Африки было прошлое, когда они совершали поступки, которых теперь стыдились. «Лагербонд» о них знал. А на случай, если все другие средства окажутся безрезультатными, у них имеется Антон ван Вюрен, седовласый профессор физики, который сейчас о чем-то серьезно беседует с Дэниелом Хавенгой, и солидные запасы оружейного урана, запрятанные в заброшенной шахте неподалеку от Кимберли.

Виссер довольно улыбнулся. Пока он руководит «Лагербондом», будущее африканерской нации под надежной защитой.

Увидев Кобуса Молмана, он нахмурился и подошел к бывшему полицейскому.

— Я слышал, что Алекс Кальдер приехал в Южную Африку?

Молман поднял брови.

— Я удивлен. Его оказалось не так легко запугать.

Виссер помрачнел еще больше.

— Похоже, ты начинаешь терять хватку.

Молман уверенно улыбнулся — бывший гражданский служащий не мог его запугать, даже если он председатель «Лагербонда».

— Не волнуйся, Андрис. Теперь он на моей территории, и я не позволю ему создавать проблемы.

— Рад это слышать, — сказал Виссер. — Потому что если дело с ван Зейлами выйдет из-под контроля, все может рухнуть.

— За пару дней мы заставим его покинуть страну, — заверил Молман и ухмыльнулся. — Если понадобится, то в гробу. — С этими словами он направился поговорить с новоиспеченным членом организации.

Виссер закашлялся, чувствуя, как боль раздирает ему грудь и плечи. Чудо, если ему удастся дожить до следующего общего собрания. Он перевел взгляд на расположенные по кругу фризы. Крошечная группа мужчин и женщин, цеплявшихся за жизнь и свободу на краю огромного континента. Он вспомнил, как во время изучения истории в университете Оранжевой республики он читал отрывки из статей в «Таймс», осуждающих невежественных фермеров-буров. Он улыбнулся. Очень скоро этот могущественный рупор английского колониального правления окажется в руках этих самых невежественных буров. Этого дня он ждал с нетерпением.

На следующее утро Джордж Филд позвонил Кальдеру в гостиницу и сообщил адреса Дэниела Хавенги, Андриса Виссера и Либби Вайсман. Поскольку профессор Хавенга жил в Стелленбоше, всего в часе езды от Кейптауна, Кальдер решил начать с него. Но сначала он собрался наведаться в «Хондехук», где раньше жила Марта. Миновав равнину Митчелл и кишащий людьми поселок Гугулету, Алекс поехал в сторону гор Готтентотской Голландии. В голове немного гудело от выпитого вчера виски. Он все еще злился — на отца, обвинившего его в пристрастии к азартным играм, на сестру, считавшую, что он виноват в ее увечье, на Эдвина, угрожавшего Ким, а больше всего — на себя. В последние недели он наделал немало глупостей, но был полон решимости искупить свою вину. Он не сомневался, что беседа с Джорджем сдвинула расследование с мертвой точки. Сделать предстояло еще немало, и злость только укрепляла его решимость во всем разобраться.