Опасные соседи - Лайза Джуэлл

Либби смотрит на Люси.

— Что случилось с Фином? После того, как ты оставила его у доктора Броутона? В смысле, ему стало лучше?

— Да, — говорит Люси. — Он поправился.

— Он все еще жив?

— Насколько я знаю, да.

Либби закрывает рот руками.

— О боже! — говорит она. — И где он?

— Не знаю. Я не видела его с восемнадцати лет. Несколько лет мы с ним вместе жили во Франции, а потом потеряли связь.

— А как вы оба оказались во Франции? — спрашивает Либби.

— Благодаря доктору Броутону. Вернее, скажем так: у него был какой-то знакомый, который отвез нас туда. Доктор Броутон, казалось, знал всех. Он был — как бы это выразиться? — человек со связями. У него всегда имелся номер, по которому он мог позвонить, ответная услуга, которую он мог потребовать, некий нужный человек, который знал другого нужного человека. Он был частным врачом некоторых очень известных преступников. Думаю, его не раз будили посреди ночи, чтобы он у себя дома зашил огнестрельные ранения.

И как только он увидел нас в новостях, он просто хотел, чтобы мы исчезли. Через неделю после того, как я постучала в дверь доктора Броутона, он сказал, что мы поправились и можем уйти. Человек по имени Стюарт засунул нас в кузов фургона «Форд Транзит» и отвез по Евротоннелю до самого Бордо. Затем привез нас на ферму к женщине по имени Джозетт. Это еще одна знакомая доктора Броутона. Она разрешила нам остаться, и мы провели у нее несколько месяцев в обмен на помощь по ферме. Она не спрашивала, кто мы такие и почему мы там оказались.

— Мы с Фином, мы не… То, что произошло между нами раньше, было лишь следствием ситуации, в которой мы оказались. Когда же мы обрели свободу, мы вновь стали друзьями. Почти как брат и сестра. Но мы все время говорили о тебе, гадая, как ты поживаешь, кто заботится о тебе, говорили, какая ты хорошенькая, какая замечательная, какой красавицей ты вырастешь, и как здорово, что мы тебя сделали.

— А вы когда-нибудь говорили о том, чтобы вернуться за мной? — задумчиво спрашивает Либби.

— Да, — отвечает Люси. — Да. Говорили. Или, по крайней мере, я. Фин был более осмотрителен, его больше волновало его будущее, нежели его прошлое. Мы не говорили о других вещах. Мы не говорили о наших родителях, о том, что случилось. Я пыталась, но Фин отмалчивался. Он как будто полностью стер это из памяти. Забыл и поставил крест. Как будто ничего не произошло. И он поправился за тот первый год. Стал загорелый и подтянутый. Мы оба. У Джозетт была старая скрипка, которой она не пользовалась, и она разрешила мне играть на ней. Я всю зиму играла для нее, а затем летом, когда у нее на ферме была куча студентов и туристов, я играла и для них. Она разрешила мне брать скрипку в местный городок, и я играла там по вечерам в пятницу и субботу, и начала зарабатывать деньги. Я копила их в надежде, что на эти деньги мы с Фином вернемся в Лондон, чтобы найти тебя.

Как вдруг однажды утром, примерно через два года, я проснулась и увидела, что Фина нет. Он оставил мне записку, в которой говорилось: «Уехал в Ниццу». — Люси вздыхает. — Я до конца лета оставалась в Бордо, работала и копила деньги на автобус до Ниццы. Я провела несколько недель, ночуя на пляже и пытаясь найти Фина днем. В конце концов я сдалась. У меня была скрипка Джозетт. Я играла каждый вечер. Я заработала денег на комнату в хостеле. Мне исполнилось девятнадцать, двадцать, двадцать один. А потом я встретила мужчину. Состоятельного мужчину. Он околдовал меня, и я потеряла голову. Он женился на мне. У меня родился ребенок. Я оставила состоятельного мужчину и встретила другого, очень бедного. У меня родился еще один ребенок. Бедный мужчина оставил меня, а потом… — Она умолкает, и Либби пытается понять выражение ее лица. Есть в нем что-то непостижимое, почти немыслимое. Но оно, промелькнув, исчезает, и Люси продолжает:

— А потом наступил твой день рождения, и я вернулась.

— Но почему ты не вернулась раньше? — спрашивает Либби. — Когда тебе самой исполнилось двадцать пять? Разве ты не знала о завещании?

— Да, я знала о нем, — отвечает Люси. — Но у меня не было доказательств того, что я Люси Лэм. У меня не было свидетельства о рождении. Мой паспорт был поддельным. Я состояла в кошмарном браке с отцом Марко. Все было так… — Люси вздыхает. — А потом я подумала: если Генри не придет заявлять свои права на дом, и я тоже не приду, то он автоматически перейдет к тебе, потому что все наверняка подумали, что ты была ребенком моих родителей. И я решила, что так и поступлю. Я подожду, пока тебе исполнится двадцать пять лет, и тогда я вернусь за тобой. Когда несколько лет назад я купила свой первый смартфон, я первым делом поместила в календарь напоминание, чтобы не забыть. И с тех пор каждую минуту ждала этого момента. Ждала, когда я наконец вернусь к тебе.