Отряд мертвых - Адам Симкокс

По спине бежит холодок, когда мы поднимаемся, потому что мы так не поступаем – не упоминаем бизнес или вещи, которые сделали. Не так небрежно, не так открыто.

Клэр поворачивается ко мне, касается моей щеки – и мое сердце оказывается в ее руке, настолько глубокий у нее взгляд.

– Закрой глаза.

Я спрашиваю зачем, и она говорит, что это сюрприз. Я не в настроении для сюрприза – хочу лишь забрать деньги и отправиться в дорогу, – но я никогда не мог отказать Клэр и не стану сейчас.

Я зажмуриваю глаза.

Шорох подошвы, скрип половиц, пока ее рука ведет меня.

– Стой.

Ее рука исчезает, и я слышу, как она отходит на несколько шагов.

– Открой глаза.

Я открываю.

Передо мной на полу лежит кожаная сумка.

Сумка, которую мы дали Дейзи-Мэй для трассы, которую, по ее словам, у нее украли. Похоже, она была права.

Сумку украла Клэр.

Я пытаюсь заговорить, но слова не идут, они застревают на губах.

Мир говорит за меня, и это злобный вой стрельбы.

Меня сбивает с ног. Такую несуразную боль невозможно осознать, потому что боль – это содранный ноготь или ушибленный палец, а не это вычерпывание смысла и звука. Я лежу на спине – воздух выходит из меня с каждым вздохом – и не вижу ничего, кроме потолка. Потолок смотрит на меня, словно ему скучно, словно он сто раз это видел.

Он видел. Этот дом хорошо знаком с убийством.

Я поворачиваю голову к двери. Клэр там нет, зато есть мертвая девушка. Дейзи-Мэй стоит в углу и смотрит. Если она рада, это незаметно.

Внизу дважды рявкает пистолет, потом два шлепка упавших тел.

Клэр – деловая девушка.

Шаги на лестнице.

В дверях – моя жена, мой убийца.

Она протирает рукоятку пистолета, как это делают в кино, потом бросает его рядом со мной. Встает на колени и достает телефон. Одноразовый, такие мы выдаем детям для трассы.

– Полицию, пожалуйста.

Я хриплю, и она подносит палец к губам, чтобы я умолк.

– Я только что слышала стрельбу в Гринлифе, Черч-лейн, Мэнби. Пожалуйста, приезжайте скорее.

Клэр заканчивает звонок, разламывает телефон и сует останки в карман. Нет ничего хуже, чем продажный коп, у которого проснулась совесть, так ты сказал мне вначале, и ты был прав. Ты либо идешь до конца, либо не начинаешь.

Она смотрит на меня с жалостью, которая ощущается как ненависть.

– Нам оставалось несколько месяцев. Еще пара трасс, и мы закончили бы. Но ты слился. Начал переживать, что мы используем детей, хотя с самого начала это была твоя идея. Все время передумывал, уходил от возможностей, которые мы готовили месяцами. Твоя совесть, Джо, подводила нас всех, и ради чего? Мы знали, что за свои дела отправимся в ад. Я просто хотела сначала пожить в Кармеле.

Она поднимается, и внезапно я больше ничего не чувствую. Почему-то это хуже боли.

– Знаешь, это ведь Пит предлагал тебя убить. Я сказала ему «нет». Я сказала, что дам тебе последний шанс, с той девчонкой.

Девчонка – Дейзи-Мэй – делает шаг вперед, вновь появляясь в поле зрения.

– Как бы она ни оправдывалась, деньги исчезли, и потому она тоже должна была исчезнуть. Если Джо это сделает, мы будем знать, что он по-прежнему с нами, так я сказала Питу. Давай, мол, дадим ему один последний шанс. И что ты сделал с этим шансом? Чем ты мне отплатил?

Я не могу ответить. Да и что бы я сказал, если б мог?

– Мы были так близко, и ты все испортил…

Клэр идет к двери, потом останавливается в последний раз, смотрит на меня.

– Через месяц мы избавились бы от Пита. Он был не нужен, все это касалось только нас с тобой. Твое убийство разрывает мне сердце, но из-за тебя нас поймали бы.

Она опускает голову, будто ее тревожит совесть, которой у нее нет.

– Знаешь, в каком-то смысле я оказала тебе услугу. Когда сюда приедет ВГР, ты станешь копом-героем, которым всегда хотел быть, погибшим при исполнении долга. А если б ты жил дальше, с этой твоей совестью? Позор для себя, опозоренный для остальных. И ты утащил бы меня на дно вместе с собой.

«Это с самого начала была Клэр, – думаю я; в глазах начинает темнеть. – Почему я не смог этого увидеть, будь проклята амнезия?»

Жизнь затухает.

С лестницы доносится шум толпы, мои глаза снова видят. Клэр входит в комнату, и я каким-то образом понимаю, что это уже не прошлое.

Это заслуженный ад настоящего.

Моя жена становится в стороне, и с ней что-то не так.

– Я подумала, что нам не помешает маленькое воссоединение, – говорит Клэр. – Эти дети – те, которых мы рекрутировали за все годы. Надо же, как мы были заняты, муж мой…

Клэр нежно улыбается двум десяткам детей, которые заполняют комнату, с ножами и вилками в руках.

– Они голодны, – говорит она чужим голосом. – До смерти голодны.

Дети придвигаются ближе, точат свои столовые приборы; все улыбаются, все жаждут получить свою долю, и я вижу, что Клэр больше не Клэр, что она никогда не была Клэр по-настоящему. Вместо нее стоит чудовище со слоновьим черепом вместо головы и визгливо хихикает.

– Кушайте, детки, – говорит Ксилофонный Человек, высовывая длинный розовый язык. – Тут есть чем подкрепиться.

Металл врезается в плоть, и я кричу от невероятной боли. Встречаюсь взглядом с Дейзи-Мэй – или с тем, что сходит за нее в этой версии ада.

– Я это заслужил, – говорю я, и говорю искренне.