Мой муж - маньяк?.. - Анна Малышева

— Конечно!

— Я вам оставлю пропуск. — И он положил трубку.

Катя растерянно взглянула на Диму:

— Он хочет, чтобы я приехала…

— А я должен тебя отвезти? Ладно, только я думаю, что тебе стоит пореже туда наведываться.

— А почему? — Катя мучительно старалась понять, зачем она понадобилась следователю, и вопрос Димы пропустила мимо ушей, уловила только интонацию. — Почему?

— Да потому, что ты можешь к этому привыкнуть, — заявил Дима. — И кроме того, давай выбирай: или я везу тебя к следователю, будь он неладен, или на похороны Лики?!

— В самом деле… Я уже не успею к ней, если поеду к следователю…

— Так давай выбирай!

— А чем ты так взволнован? — спросила она, пристально глядя на него. — Прямо можно подумать, что ты ревнуешь меня к следователю?!

— А, слушай! У меня просто паршивое настроение! Могу я чувствовать себя паршиво?!

Катя притихла. Дима редко чувствовал себя паршиво, зато, если уж такое случалось, вел себя непредсказуемо. С этой особенностью его характера она уже успела познакомиться и только надеялась, что не она тому причиной.

— Знаешь… Лучше я доеду своим ходом, — сказала наконец. — Раз у тебя все так скверно.

— Нет нужды, я тебя довезу.

И он ее довез. По дороге они молчали, и Катя старалась даже не смотреть в его сторону. Дима тоже не предпринимал никаких попыток объяснить свое дурное настроение. Высадив ее у здания следственного управления, он сказал:

— А уж дожидаться я тебя, прости, не буду. Ты сама на работу приедешь?

— Конечно. — Катя захлопнула за собой дверцу и, не оборачиваясь, скрылась в дверях.

Состояние следователя тоже ее не обрадовало — он держался как-то отстраненно, всякие признаки дружелюбия исчезли. Сегодня он был просто вежлив. «Что с ними со всеми?! — удивилась Катя. — Мужики точно взбесились…» Но, по крайней мере, следователь хотя бы объяснил ей, что случилось. Он сказал:

— Екатерина Сергеевна, мне нужно, чтобы вы вспомнили, где находился ваш муж вечером пятого мая, шестого мая и по возможности в середине дня восьмого мая.

Катя онемела. Она тут же поняла, что ей были названы числа, когда были убиты ее подруги. Спустя минуту она смогла выдавить из себя:

— Я… Не знаю…

— А вы постарайтесь!

— Но я… — Она решилась: — Василий Андреевич, скажите мне прямо — зачем этот вопрос? Вы что же, подозреваете в чем-то Игоря?

На это ей не ответили. Следователь закурил, повернул голову к окну и стал смотреть на мутное стекло, забранное между рамами редкой решеткой. Катя тоже посмотрела на решетку и содрогнулась.

— Вечером пятого мая… — начала она, чтобы как-то прервать молчание, — вечером пятого мая я пришла домой довольно поздно. Он пришел еще позже. И где он был — мне неизвестно.

— Во сколько именно он пришел?

Вопрос поставил ее в тупик. Соображала она плохо, потому что уже чувствовала неладное, и еще потому, что с ней стали разговаривать не о Шахове, как она сперва предполагала, а о муже.

— Я не помню… Честное слово, не помню… Во всяком случае, после десяти… Да, я еще высказала ему, что он пришел поздно…

— В таком случае он пришел около одиннадцати? — уточнил следователь. — Если уж вы сказали — «поздно»?

— Я не могу определенно сказать… — повинилась она. — Я могла забыть… После десяти, но ничего более конкретного не могу…

— Хорошо. А шестого мая?

— Вечером? — слабо улыбнулась Катя. — Вас интересует, не пришел ли он домой приблизительно после девяти часов?

Она встретила хмурый взгляд его голубых глаз. «Ну, это конец… — подумала она. — Они подозревают Игоря… А я? Я…» Ей было страшно что-нибудь говорить. Она чувствовала, что любое ее неосторожное слово может подставить мужа, даже если сама Катя этого не захочет. И все же говорить было необходимо. «Молчать — хуже!» — сказала она себе и решилась:

— Да, он пришел поздно, и не помню когда. Но точно — вечером.

— А еще точнее?

Она замялась.

— Вы были, когда он пришел домой?

Его взгляд невыразимо смущал ее. Ей казалось, что он видит ее насквозь. Она заставила себя быть спокойней, хотя бы с виду. И ответила как могла тверже:

— Я дома была. Я видела, как он пришел. И я могу даже сказать, что он насквозь промок под дождем. Это вас убедит, что я действительно его видела?!

— Вполне. Да вы не волнуйтесь так…

— Я не волнуюсь. Мне просто хотелось бы знать — в чем цель ваших вопросов? Вы что же, выясняете алиби моего мужа на те дни, когда были убиты…

— Ваши подруги, — закончил он за нее. — Да, секрета тут нет. Мы выясняем его алиби. И вы пока ничем не подтвердили, что оно у него было…

— Значит, вы его подозреваете?

Он не ответил и вместо этого спросил ее:

— Как часто вы живете у вашего друга?

— Часто, — с вызовом ответила Катя. — Особенно в последнее время.

— С чем это связано? Я имею в виду то, что чаще обычного вы живете там в последнее время?

— Ах, да оставьте эти церемонии! — Катя уже не могла сдерживаться. — Спрашивайте прямо — я отвечу. Почему в последнее время? Да просто потому, что именно в последнее время решила уйти от мужа. И это никак не связано с теми событиями…

— Ясно. Но может быть, как-то изменилось поведение вашего супруга? — Он говорил подчеркнуто вежливо. — Почему именно в последнее время явилось такое решение — уйти от него?

— Да ничего не изменилось, только мое решение изменилось! — резко ответила она. — И давайте не будем углубляться.

Но углубиться пришлось. И углубиться именно в этот неприятный для Кати вопрос — почему она решила уйти… Она наконец поняла, что скрыть что-либо не удастся.

— Он был болен… Он и сейчас болен… — Она мучительно искала нужные слова. — Он… словом, был несостоятелен как мужчина… И если хотите, это и есть его алиби. Ведь Лика была изнасилована?!

Следователь молча смотрел на нее. Катя на миг смутилась и продолжала:

— А почему именно сейчас… Просто накопились какие-то чувства… Не к Игорю. Он ни в чем не виноват. Просто я решила, что хватит так жить. Ведь это совершенно ненормальная жизнь.

— Хорошо. — Он наконец нарушил молчание. — Значит, вы не можете утверждать, что находились дома в те вечера, когда он поздно возвращался? А именно — пятого и шестого мая?

— Как? — ошеломленно спросила Катя. Сейчас она и сама потеряла уверенность, что была дома в те дни. Но, немного собравшись с мыслями, опровергла предположения следователя: — Неправда! Я была дома! Я не стала бы вам лгать! И скажите, наконец, к чему весь этот разговор?! Ведь чтобы подозревать человека, нужны какие-то основания?!