Психопат (сборник) - Наиль Ниязович Муратов

– Не проблема! – безапелляционно заявил я.

– Ты не шутишь? – недоверчиво спросила Инга. – Кто-то готов тебя спонсировать?

– Очень возможно. Ты можешь мне помочь в подготовке проекта? Например, свести с умными людьми.

– Конечно! – без колебания ответила она. – Почему нет?

Инга задумалась, уставившись на логотип известной спортивной фирмы на моей тенниске, и, похоже, что-то происходило в ее душе такое, что заставляет даже матерую тележурналистку испытывать нормальные человеческие чувства.

– А ты изменился! – неожиданно заявила она, и почему-то было в этих словах грусти больше, чем одобрения, так что я даже почувствовал себя неуютно.

– Пришлось. Решил поменять вектор движения.

– Надоело катиться вниз?

– Нет. А я катился?

– Ну не знаю, – осторожно ответила Инга. – Во всяком случае, вверх точно не карабкался.

– Это в прошлом, а теперь все по-другому. Подул ветер перемен.

– Средиземноморский? – улыбнулась она.

– Можно и так сказать. Я за последнее время кое-что переосмыслил. В общем, жить по-старому теперь уже не получится, даже если бы очень захотелось.

– Откуда у тебя деньги? – неожиданно поинтересовалась Инга.

– Если формально – продал стихи. Но на самом деле – продал прежний образ жизни. Своего рода договор с дьяволом: ты меняешь талант на благополучие, искренне веря, что совершаешь выгодную сделку, потому что таланта у тебя немного, а благополучие – необходимое условие для завоевания любимой женщины. И все равно чувствуешь, что тебя обманули. Этого даже не объяснить, просто возникает ощущение, что твоя настоящая жизнь закончилась, а далее начинается игра, в которой ты вроде бы делаешь какие-то самостоятельные ходы, но только в рамках строго обозначенного маршрута. Единственное, что утешает, – ты теряешь свободу в обмен на любовь, а любовь того стоит.

– Не мог бы ты изъясняться не так напыщенно! – осадила меня Инга.

– Да ради бога! В переводе на доступный тебе язык это прозвучит так: опытный инвестор вложил в меня деньги, чтобы я изменил свой образ жизни. Возможно, когда-нибудь он получит прибыль от этой дурацкой сделки, но если нет, тоже не опечалится.

– Он купил у тебя какие-то стихи?

– Не какие-то, а вообще все. В том числе и еще не написанные. И предупредил, что просто положит их под сукно. Но я не стану ничего писать, если написанное окажется похороненным в чьем-то архиве, и мой инвестор прекрасно это понимает.

Инга рассмеялась так заразительно, что на мгновение возникло у меня безумное желание заехать кулаком ей в ухо, но я, конечно, сдержался. Нельзя рубить сук, на котором сидишь.

– Неужели тебе заплатили пять тысяч за стихи, лишь бы они не вышли в свет? С твоей поэзией я знакома и могу сказать, что этот человек альтруист: он проявил о читателях такую заботу, какую не выказала бы даже мать Тереза.

– Мне заплатили больше, чем пять тысяч. Намного больше, – хмуро сообщил я.

– Поздравляю! Ладно, скажем твоему спонсору спасибо, теперь действительно нет у тебя другого выхода, только заняться делом. Завтра я переговорю с кем надо, попробуем тебе помочь. Кстати, в этом прикиде ты на нормального человека похож. И не расстраивайся, лучше быть нормальным тележурналистом, чем ненормальным поэтом! Да вот взять хотя бы, к примеру, меня…

– Заткнулась бы ты, а? – попросил я миролюбиво. – Не видишь, и так на душе тошно!

– А ты привыкай, родной, привыкай! Спускайся с небес на землю! – заржала она в точности как кобыла, каковою отчасти и являлась. Но, даже находясь в состоянии крайнего раздражения, я все равно не мог не признать, что природное обаяние Инге по-прежнему не изменяло, а без него сделать карьеру на телевидении невозможно.

В трудах и заботах незаметно пролетели десять дней. Чем только не пришлось заниматься! Дома затеял ремонт, и сразу выяснилось, какое это хлопотное и дорогое удовольствие. Мебель мою вывезли на свалку, и лишь дорогие сердцу вещи остались пылиться в гараже у приятеля, причем на неопределенный срок, поскольку привести квартиру в порядок быстро – дело немыслимое. Я ночевал то у одного, то у другого из многочисленных моих друзей, не обременяя никого больше, чем на одну ночь, а по утрам, после традиционного обмена мнениями со строителями – всегда на повышенных тонах! – спешил к Рустаму.

Рустам – владелец небольшой телекомпании, обросшей многочисленными долгами, как еж иголками. По наущению Инги он вызвался помочь мне в создании качественного проекта, и надо отдать ему должное, несмотря на запущенное состояние собственных своих дел, моими Рустам занимался с подлинным энтузиазмом. Придуманную мной тематику он отвел сразу: передачи, посвященные культуре, телеканалами отвергались как непродуктивные. Действительно, кто в наше смутное время будет это смотреть?! Начали искать более обещающее направление, и здесь повезло: меня всегда интересовали глобальные катастрофы, и оказалось, что эта тема близка большинству людей – нормальных и ненормальных. По мнению моего ментора, особый интерес у зрителя должно было вызывать то, что вести программу будет поэт и журналист, а не ученый. Мы подробно расписали сценарий выхода в эфир с броским названием – «Глобальные катастрофы: мифы и реальность». За время работы в газете у меня появилось множество знакомых в научной среде, и с несколькими из них я сумел провести переговоры об участии в программе.

Среди прочих дел, навестил я и родную газету. На работу выходить нужно было только через неделю, но в голове возникла идея, показавшаяся мне стоящей. С заявлением, в котором изысканно-скупым бюрократическим языком излагалась просьба о месячном отпуске за свой счет, отправился я прямиком к главному редактору.

– Ты чего такое придумал? – возмутился шеф. – А работать кто будет?

– Можно с Еленой Сергеевной договориться, – не очень уверенно предложил я. – Она женщина опытная, проверенная. Думаю, и Светлана не будет возражать.

– А это ты, брат, сам с ней решай! Я в ваших закулисных играх участвовать не желаю!

Побеседовав со Светланой, я понял, что имел в виду главный редактор. Светлана категорически отказалась работать со строптивой подчиненной лишний месяц. Врагами они стали после того, как Елена Сергеевна в ответ на какое-то ее замечание заметила, что начальство должно чаще бывать на работе, тогда, мол, и проблем в отделе не будет. Обидные эти слова до глубины сердца задели Светлану, и все же за какой-то час мне удалось уломать ее подписать мое заявление, причем главным аргументом было то, что иначе я потеряю любимую женщину. Этого Светлана допустить не могла в силу романтичности характера и двусмысленности собственного положения. И уж совсем простой задачей оказалось уговорить Елену Сергеевну. Старушка согласилась на мое предложение с таким пылким энтузиазмом, что я даже удивился. Похоже, на такую удачу она и не рассчитывала, но если вдуматься, перспектива сидеть без дела дома, получая только мизерную пенсию, вряд ли вызывала восторг у энергичной пожилой дамы. Итак, я получил месячную передышку, позволяющую заняться собственными делами не в ущерб работе в газете. Но, честно говоря, возвращаться в редакцию не хотелось вовсе, слишком уж бесперспективным было мое в ней положение.

Дня за три до возвращения Наташи я вновь увиделся с Ингой. Зашли мы в крохотную – всего на четыре столика – кофейню и задержались вместо четверти часа на два. Очень уж дотошно интересовалась Полонская финансовой стороной проекта,