Чужой - Арно Штробель

— Чёрт.

Разочарование так ясно проступило у неё на лице, будто его можно было коснуться.

— Они взломают дверь и перевернут весь дом вверх дном. А потом ещё долго не уедут.

— Именно. Если только…

Пока Джоанна проговаривала мои опасения, мне в голову пришёл другой вариант — возможно, спасительный.

— Если только ты не в другом городе, у подруги. Тебе позвонил знакомый, который проезжал мимо нашего дома и заметил там каких-то подозрительных типов. Ты испугалась — тем более после взрыва я пропал, а несколько дней назад уже говорила полиции, что боишься.

Несколько секунд она обдумывала мои слова.

— Да. Это звучит правдоподобно. И даже поддаётся проверке.

— А если эти типы и впрямь всё ещё торчат у дома, то получат приятный визит полиции.

— Хорошо. Но сначала я позвоню Эле.

— Только попроси её быть осторожной. Если заметит кого-то подозрительного, пусть сразу уезжает.

Джоанна не включила громкую связь, но по её ответам и интонациям я более-менее угадывал, что говорит Эла. Разговор длился всего несколько минут. Под конец Джоанна объяснила ей, где спрятан запасной ключ, и положила трубку.

— Она ужасно за меня переживает. И за тебя тоже. Конечно, она привезёт деньги. Для неё это будет шок — увидеть тебя здесь.

— Да. Но она поймёт, что мы солгали не просто так, — сказал я, стараясь, чтобы надежда в моём голосе прозвучала как уверенность.

Через десять минут Джоанна позвонила в полицию. В её голосе звучали тревога и растерянность, страх и отчаяние. Она играла так убедительно, что мои мысли на мгновение свернули туда, куда им больше не следовало возвращаться.

Лишь на несколько секунд — и это прошло. Я знал: ей можно доверять.

И точка.

Когда Джоанна положила трубку, по её лицу скользнула улыбка.

— Они уже выехали. Господи, тот бедняга на телефоне так за меня переживал, что готов был выставить у моего… у нашего дома целый отряд.

— Я всё равно волнуюсь за Элу. Хоть бы всё прошло хорошо.

И всё прошло хорошо.

Примерно через час Эла позвонила и сообщила Джоанне, что деньги у неё и она уже едет в Мюнхен. Полицейские походили вокруг дома минут десять, а потом уехали. Больше она никого не заметила.

Ещё через полтора часа в дверь нашего номера постучали.

Я кивнул Джоанне и, поймав её вопросительный взгляд, скрылся в ванной. Так мы и условились.

По звукам снаружи нетрудно было понять, что девушки бросились друг другу на шею. Дверь закрылась.

Потом послышался голос Джоанны:

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Только, пожалуйста, не пугайся, хорошо?

— Что случилось?

— Это касается Эрика. Он жив.

Последние два слова она произнесла так быстро, что Эла даже не успела неверно истолковать начало фразы.

— Что? Это же… это же замечательно. Он жив? Ты уверена? Боже, как я рада. С ним всё в порядке? Где он?

Я открыл дверь ванной.

— Здесь, Эла.

Она застыла и посмотрела на меня как на призрак. А потом бросилась ко мне и обвила руками шею. Несколько секунд мы стояли так — молча, крепко прижавшись друг к другу.

Когда она наконец отстранилась, то сделала шаг назад и оглядела меня с головы до ног, словно хотела убедиться, что я и в самом деле перед ней. Её взгляд лишь на миг задержался там, где под рубашкой выпирала повязка.

— Где ты был? И что произошло?

Голос у неё уже был ровный — она успела взять себя в руки.

Я указал на кресло.

— Садись. Я всё объясню.

Я подождал, пока она сядет, и начал рассказ — с того странного письма, которое нашёл в ноутбуке Габора. Ничего не утаил. Эла дважды перебила меня короткими вопросами, но в остальном слушала молча и очень внимательно.

Когда я дошёл до нашего побега из терминала и умолк, она ответила не сразу. Потом наконец кивнула.

— Понимаю. Невероятно. И ты думаешь, Габор имеет отношение к взрыву на вокзале?

— Не знаю, он ли за этим стоит. Но каким-то образом он точно в это замешан. Теперь ты понимаешь, почему мы всем говорили, что после того дня я пропал?

— Да, конечно. Хотя я всё равно считаю, что уж мне-то вы могли сказать правду. Я места себе не находила от тревоги.

— Мы не хотели втягивать тебя во всё это, — сказала Джоанна.

Эла бросила на меня мрачный взгляд.

— А в итоге всё равно втянули. Сказали бы на два дня раньше — и я хотя бы не провела бы эти ночи без сна.

Я подошёл к ней и положил руку ей на плечо.

— Прости. Мы и правда думали только о твоей безопасности. Береги себя, ладно? Лучше поживи ближайшие дни у Рихарда.

Она отмахнулась.

— А что с амнезией Джоанны? И с остальными… странностями?

— Понятия не имею. Тут мы всё ещё блуждаем в полной темноте. Я не представляю, как это может быть связано. Сейчас главное — как можно скорее и как можно дальше отсюда уехать.

Эла, видимо, восприняла это как сигнал. Она достала из сумки конверт с деньгами, поднялась и передала его Джоанне.

— Вот. Что вы теперь собираетесь делать?

Джоанна бросила на меня выразительный взгляд. Отвечай ты.

— Мы уедем из страны. Как можно скорее.

— Каким образом?

— Самолётом.

Эла решительно покачала головой.

— Из Мюнхена? Плохая идея. Особенно после того, что случилось.

Я понял, к чему она клонит, потому что сам мельком думал об этом, когда пытался забронировать нам билеты.

— Ты имеешь в виду усиленные меры безопасности в аэропорту? Не думаю, что это проблема. Нас ведь не разыскивают.

— А если кто-то позвонил в полицию и заявил, что вы имеете отношение к взрыву?

Об этом я до сих пор не думал.

— Ты про Габора?

Эла пожала плечами.

— По крайней мере, это возможно. Если он и правда во всё это замешан, от него можно ждать чего угодно. Он мог и своих людей поставить в аэропорту — ждать вас. Вы готовы так рисковать?

Нет. Этого мы точно не хотели — и то же самое я прочёл на лице Джоанны.

— Эла права,