Расплата - Роберт Уилсон

13 марта 2012 года, вторник, 9:45 по местному времени,

5:45 по лондонскому

Пакистан, Карачи, военный аэродром Шахре-Файсал

Уже по рукопожатию генерал-лейтенант Абдул Икбал понял, что Амир Джат находится в состоянии крайнего возбуждения. Однако успокаивать его Икбал не собирался – именно этого хотел от него Махмуд Азиз.

Перелет на военном транспортнике из Лахора в Карачи занял два часа, но база находилась неподалеку от международного аэропорта Джинна, и у Джата оставалось достаточно времени на встречу с Икбалом. Его рейс в Дубай отправлялся в 12:10.

Они встретились в ангаре у взлетной полосы. Рядом загружался закамуфлированный «локхид-геркулес». Из мебели внутри был лишь стол и пара стульев. Вентилятор не работал, и, несмотря на ранний час, жара стояла изнуряющая.

– Удалось дозвониться до Фрэнка д’Круша? – спросил Джат.

– Да, сегодня утром. Связь была плохая, поговорить удалось лишь несколько минут. В Англии глубокая ночь, он очень устал. На мои расспросы он сказал, что с дочерью произошли какие-то неприятности, но ничего серьезного. Подробности опустил.

– А что с Анваром Масудом?

– Я позвонил ему и договорился о новой встрече.

– Хорошо, тогда расскажи о вашей прошлой встрече, когда он сообщил о похищении дочери Фрэнка. Что он, по-твоему, замышляет?

– А что он может замышлять? – удивился Икбал.

– Почему Масуд не отправился прямиком ко мне? У меня больше возможностей добыть информацию, которая его интересует.

– До меня проще добраться. А по телефону такие важные вещи не обсуждаются.

– Думаешь, дело лишь в этом?

– Ты намекаешь, что у Масуда был повод считать тебя ответственным за похищение?

– Он знает, что ты не станешь ничего делать без моего ведома. Я руковожу всеми операциями. Тем не менее, когда похитили дочь его хозяина, он обратился к тебе. Что-то здесь не сходится.

– Не понимаю.

– Его действия нелогичны.

– А какие действия могли бы считаться логичными? – спросил Икбал.

– Если бы он обратился прямо ко мне, не возникло бы никаких сомнений в его искренности.

– У меня их и так нет. – Икбал подивился подозрительности Джата. – Фрэнк д’Круш попросил Масуда провести расследование, и я оказался наиболее доступным источником информации. Добраться в Карачи проще, чем в Лахор. А я, если понадобится, могу послать к тебе агента и обменяться информацией за несколько часов. Не стоит во всем искать подвох, друг мой.

– Все равно что-то здесь не так, и я намерен выяснить, что именно.

– Кто-то планирует операцию в Лондоне?

– Не знаю. Я навел справки, это маловероятно. Близится Олимпиада, и службы безопасности держат ухо востро. Только самым крупным организациям под силу что-то провернуть, но не мелким группировкам. Я на девяносто девять процентов уверен, что наши люди к похищению непричастны.

– Значит, так и скажем Анвару Масуду, – кивнул Икбал. – Его, а точнее, Фрэнка особенно беспокоит один момент: похитители не выдвинули никаких требований. Я имею в виду, финансовых. Они требуют нечто абстрактное, и Фрэнк совершенно сбит с толку, потому что не представляет…

– Абстрактное? – перебил его Джат. – Что за чушь? Похитители – самые алчные из всех преступников!

– Они просят, чтобы Фрэнк «проявил искренность».

– Что?! – опешил Джат. – Не нравится мне это.

– Фрэнк и сам не понимает, на что они намекают. Он боится, что кто-то хочет подорвать его влияние. Его источники среди индийских партнеров сообщают, что те не вызывают беспокойства, поэтому он, естественно, переключился на более опасных союзников.

– Это он нас такими считает? Так и сказал – «опасные союзники»?

– Нет, это мои слова. Возможно, мне следовало сказать про союзников, вовлеченных в рискованные операции по всему миру и обладающих достаточными связями, чтобы организовать похищение его дочери в Лондоне. Прошу прощения, если ввел тебя в заблуждение.

– Нужно докопаться до истины. – Джат был расстроен, что не удалось получить компромат на Фрэнка.

– Разве мы уже не докопались? Фрэнк попросил нас навести справки, ты выяснил, что наши люди не проводили никаких операций, выходит, нам можно умыть руки. Может, какая-то местная банда просто решила подзаработать на похищении дочери миллиардера?

– Ты сам сказал, что за четыре дня они не выдвинули финансовых требований. Единственное их требование было странным и абстрактным. Надеюсь, ты понимаешь, что любой удар по Фрэнку – это вероятный удар по нам?

– Ключевое слово – «вероятный». – Икбал понял, что очень кстати упомянул «проявление искренности».

– И отвечая на твой вопрос: нет, мы не докопались до истины, – покачал головой Джат. – Мы как плоский камушек, который скачет по поверхности глубокого мутного озера.

На Бетнал-Грин-роуд было совсем темно. В такие дни небо лишь немного светлеет утром, а потом почти не меняется. Мерси и Пападопулос сидели за столиком в «Э. Пеличчи» и пили крепкий сладкий чай. Расположившийся напротив Нельсон уплетал яичницу с беконом, сосисками и фасолью. Помещение озарял мягкий желтоватый свет, из-за чего казалось, что на улице уже наступила глубокая ночь. От кассы к кухне поверх их голов непрерывным потоком неслась итальянская речь. Мерси прикрыла лицо ладонью и на мгновение представила, что она далеко отсюда.

– Нет, вы слышите? – фыркнул Нельсон. – У меня от них уже башка трещит!

Мерси лишь передернула плечами:

– Ближе к делу, Адмирал.

– Говорю же, такая толкотня тут последние два часа, и это еще цветочки! Понимаете, что это значит? Джо Ширинг вышел на охоту.

Нельсон выдержал паузу для пущего драматизма и навернул еще яичницы. Мерси убрала руку и исподлобья посмотрела на него.

– Адмирал, не тяни, дело важное. Мы не можем позволить себе терять время.