Остров Свиней - Мо Хайдер

— Джо! — Малачи вытащил микрофон из петлицы. — Джо! — Он взял меня за руку. Он находился так близко, что я чувствовал запах его пудры. Он попытался повернуть меня так, чтобы мы оба стояли спиной к аудитории и могли поговорить. Он вспотел. Смотрел на мой кулак и потел. — Уйди со сцены, Джо, — продолжал он, облизывая губы и протягивая руку, чтобы вырвать у меня кусок бумаги. — Отдай мне опухоль и уйди со сцены. Я готов обсудить с тобой все твои проблемы. Только отдай мне…

Он тянулся к моей руке, но я его отталкивал.

— Послушай, ты, дерьмо! — со злостью произнес я и повернулся к нему лицом. — Я бы тебя сейчас убил. Если бы я мог потом отвертеться, я бы тебя убил. Помни об этом!

Это сработало. Я ушел со своим трофеем, Финн присоединился ко мне в проходе. По дороге разъяренные черные женщины били нас синими сумками.

Опухоль оказалась полуразложившейся куриной печенью. Возможно, ее оставили гнить на пару деньков, сказали мне в департаменте по защите окружающей среды в Санта-Фе. «Черт возьми, и где вы только взяли эту маленькую штучку?» Это было так здорово, что я просто балдел. Мы его поймали. Можно сказать, пастор Дав оказался у нас в руках.

Какая все-таки странная штука жизнь! Финн, который начал крестовый поход в Альбукерке и хотел стать журналистом, вдруг к этому охладел. Он влюбился в девушку, которую встретил в текила-баре, проводил ее до дома в Саусалито, штат Калифорния, и следующие два года занимался серфингом. Он загорел и приобрел акцент жителя западного побережья. Вернувшись в Великобританию, он некоторое время издавал в Лондоне журнал по серфингу и в конце концов стал литературным агентом. Получилось так, что я остался единственным, кто пытался прижать пастора Малачи Дава.

Я вернулся в Лондон, в свой университет, и начал искать журнал, который напечатал бы статью о куриной печенке. Но прежде чем я успел что-то найти, из пустынь Нью-Мексико дошли слухи о том, что пастыри психогенического исцеления в кризисе. Налоговое управление пересмотрело безналоговый статус фонда, Малачи Дав лежал в больнице, где лечился от маниакальной депрессии. И тут, что называется, запахло жареным. Костяшки домино начали падать: пастора заподозрили в том, что он поджег дом патрульного полицейского, который оштрафовал его за превышение скорости; некоторые из его последовательниц обратились в прессу — по их словам, он запрещал им пользоваться женскими прокладками. Он утверждал, что женские гигиенические продукты являются недопустимыми медицинскими средствами, а они считали, что он хотел их унизить, что он — женоненавистник.

— Оказавшись загнанным в угол, я стал задавать себе неприятные вопросы, — сказал Дав в интервью «Альбукерк трибюн», выйдя из больницы. — Я спрашивал Господа, не хочет ли Он по своей милости призвать меня к себе. Ответ был отрицательным, но Он сообщил мне, что я смогу управлять своей смертью. Моя смерть будет иметь для человеческого рода большое значение.

— Таким образом, речь идет о самоубийстве, — сделал вывод журналист. — Но ведь в Библии сказано, что это грех.

— Нет. Там сказано «не убий». Но перевод неправильный. На иврите — «Не убий другого».

— Я этого не знал.

— Ну вот, теперь знаете. Каждое воскресенье я буду молиться и спрашивать, не пришло ли мое время.

— А когда время придет, как вы это сделаете? Повеситесь?

— Я не повешусь и не выброшусь из окна. У меня, как у христианина, эти методы вызывают чувство вины, напоминая о смерти Иуды Искариота.

— Таблетки?

— Я не принимаю никаких лекарств.

Возможно, в этот момент пастор понял, что, какой бы метод самоубийства он ни выбрал, эта информация оттеснит на второй план его заявление, поэтому сразу сменил тему и вскоре закончил интервью. На снимке он выглядел просто ужасно. Он здорово прибавил в весе, особенно на плечах, шее и груди. Кожа у него была темно-красная — то ли из-за повышенного кровяного давления, то ли из-за воздействия бешеного солнца Нью-Мексико, на ее фоне резко выделяются соломенно-желтые волосы. Глядя на этот снимок, я подумал, что кто-то содрал с него кожу.

В Лондоне я написал статью на всю эту депрессивно-суицидальную тему, которую в конце концов продал в «Фортеан таймс».[5]Возможно, у меня было какое-то предчувствие — кто знает? — потому что я опубликовал ее под псевдонимом Джо Финн. Через две недели «Фортеан таймс» получила письмо от адвоката. В нем говорилось, что мы все по уши в дерьме: пастор Малачи Дав собирается предъявить иск «Фортеан таймс» и прежде всего выдающему себя за журналиста еретику Джо Финну.