Окно в пустоту - Виктория Борисова

И, действительно, придумал. Среди Володиных друзей, приятелей и просто доброжелателей оказался молоденький лейтенант из военной прокуратуры. Как Володя умудрился с ним подружиться — Вадим не знал, да это и не важно.

Через пару дней Володя пришел веселый и сказал: «Слушай, я, кажется, додумался. Ничего обещать не буду, но кое-что сделать попробую. В общем, пиши другую объяснительную такого примерно содержания — что ты прыщ на ноге расковыривал, а потом в бочку с бензином залез. Мы же все так от вшей спасаемся. Жаль только, они, подлые об этом не знают и не дохнут. Но бензин таким способом мог попасть в рану, хотя бы теоретически. Потом инфекция, воспаление…

Так что пиши, и этому своему джигиту скажи, пусть подпишет. Вытаскивать — так обоих. Напишешь — отдашь мне, а там посмотрим.»

Утопающий хватается за соломинку, и Вадим, конечно, последовал совету друга. Вечером того же дня Володя шепнул ему на ухо: «Кажется, все в порядке. Ничего не бойся, мы еще поживем!»

А дело было так:

Получив новую объяснительную, Володя отправился в военную прокуратуру. Вызвав своего знакомого, он упросил показать дело друга. Дескать, этот дурак сам попал под трибунал и его невинного, за собой тянет. Кажется, грозят большие неприятности. и надо хотя бы знать, что там написано. Лейтенант долго отнекивался, но, в конце концов, дело вынес. Володя при нем взял объяснительные и стал читать, хотя и без того прекрасно знал содержание этих бумаг. Увидев вдалеке военный патруль, Володя быстро сунул листки в карман шинели. Когда опасность миновала, достал снова и отдал обратно.

Но достал из другого кармана.

Лейтенант унес дело и подмены не заметил. Но когда на заседании трибунала в военной прокуратуре государственный обвинитель начал громко и с выражением зачитывать собственноручное Вадимово признание, у всех присутствующих просто глаза на лоб полезли. Суд, конечно, сошел на нет, но за Вадима всерьез взялся Особый отдел. И там, под пудовыми кулаками «отцов-командиров», размазывая по лицу слезы и кровь, Вадим все рассказал о том, кто ему помог.

Командир части собирался в том году поступать в академию, и скандал ему был совсем не нужен. Поэтому Вадима тихо перевели в другую часть, а Володя попал в Афганистан со следующим пополнением.

Вернувшись домой, Вадим не пытался его найти.

Он проснулся в холодном поту. Была глубокая ночь. Дрожащими руками Вадим долго пытался прикурить сигарету. Неужели такое теперь будет все время?

А главное, почему я? Святым, конечно, меня не назовешь, но ведь другие-некоторые творили и не такое. И ничего, хорошо жили, сладко ели, крепко спали. Или. может, не так уж и крепко? Может, они тоже видят кошмары и зовут маму по ночам? А утром встают и отправляются творить то же самое…

Промаявшись до самого утра, Вадим разыскал Володин адрес и телефон в своей старой записной книжке. «Может, он еще жив-здоров, а все мои видения — только плод больной фантазии. Ну, ведь из Афгана многие приходили живыми. А если даже это правда… У него родители пожилые, уже тогда были пожилые, а сейчас, наверное, совсем старенькие. И если я смогу им чем-то помочь, то все кошмары кончатся. И Катю надо постараться найти. Хотя нет, вряд ли она жива. От всех, кто там был почти ничего не осталось.

А, главное, в церковь надо обязательно. Я уж не знаю, что там — покаяние, пожертвование на храм, или что другое. Вон сейчас все бывшие коммуняки дружно постные рожи скорчат и в церкви со свечками стоят. Некоторые даже храмы восстанавливают — оч-чень, говорят, богоугодное занятие. А скажи им завтра, например, ислам принять — всем скопом побегут обрезание делать.

Так, может, все-таки, спасает не крест, а вера? Ладно, поеду, а там посмотрим. „попитка не питка, верно, товарищ Берия?“»

Вадимовы поиски успехом не увенчались. В Катиной квартире давно жили другие люди, которые о прежних жильцах ничего не знали и знать не хотели, тем более, что квартира уже сменила не одного хозяина. Смутное время, ничего не поделаешь.

Володиной же квартиры как таковой больше не существовало в природе. Ветхий пятиэтажный дом «хрущевской» постройки (быстрее строим — быстрей развалится) попал под первую очередь реконструкции и теперь вместо него возвышались нарядные кирпичные строения.

Но еще хуже было другое. Зайдя в церковь, Вадим вдруг почувствовал себя так плохо, что едва не потерял сознание. Находиться там было для него просто невыносимо. Все тело корежила и скручивала невыносимая боль, казалось, что голова вот-вот лопнет и разлетится на куски. Ноги сами несли его прочь.

Уже в дверях Вадим столкнулся лицом к лицу с пожилым низеньким священником. «Что с вами, сын мой?» — участливо спросил он. Вадим отшатнулся. На него снова смотрело пустыми глазницами ужасное лицо из его ночного кошмара.

Вечером Вадим снова по-черному напился. Еще одна надежда была потеряна. Захмелеть по-настоящему он никак не мог, а, главное, очень боялся заснуть. Поэтому когда в 12 ночи к нему вдруг заявился Коля Бык, Вадим обрадовался ему как родному.

Николай Семенович Быков ныне считался генеральным директором некоего, ка он сам выражался, «общества с ограниченной уголовной ответственностью». Насчет последнего он разбирался хорошо, ибо на его мужественном лице с перебитым носом ясно читалось уголовное прошлое, настоящее и будущее.

Коля как огня боялся своей молодой, красивой, безумно ревнивой и стервозной жены, а потому всех своих многочисленных случайных подружек водил «в гости» к приятелям.

— Привет, Вадим. Тут такое дело, понимаешь…

— Понимаю, понимаю. Давай, заходи, и пассию свою тоже тащи сюда.

— Чего тащить? — не понял Коля.

— Ну, телку, телку свою веди. Ты ведь не один? Или скажешь, что ты ко мне чаю зашел попить в первом часу ночи? И как тебе самому не надоест? А еше говоришь, что Ленку свою любишь.

— Ленку я люблю, но тело требует, — ответствовал Коля и через минуту появился снова рядом с крепкой румяной девахой явно из провинции.

— Знакомься, это Надя.

— Ох, Коля, ну и вкус же у тебя!

— Ничего, хорошего человека должно быть много! А главное дело, знаешь, какая девка темпераментная? Ураган просто. Правда, Надюха?

Девица покраснела и смущенно захихикала. Вадим понравился ей гораздо больше, чем грубоватый Коля. Что такое темперамент, Надя представляла себе довольно смутно, но если Коля остался доволен, может, и этому она понравится?

— Шевелись, Надюха, давай, пошурши там по сумкам, накрывай на стол! А мы пока тяпнем от трудов праведных, — мощный Колин голос гремел на всю квартиру.

Удобно устроившись на диване, Коля достал из кармана маленькое зеркальце, короткую стеклянную трубочку и пакетик с белым порошком. Насыпав порошок на зеркальце двумя аккуратными полосками, он поочередно втянул их носом через трубочку.

— Эх, хорошо забирает!

Вдим с удивлением наблюдал за его странными манипуляциями.