Нет места лучше дома - Мэри Хиггинс Кларк

— Это как раз еще одна причина, по которой я подумал, что это место будет идеальным, любимая, — сказал Алекс, проезжая мимо меня. — У Джека хорошие задатки, он когда-нибудь станет восхитительным наездником. Теперь он может кататься хоть каждый день, верно, Джек?

Кто-то позади меня кашлянул.

— Миссис Нолан, я сержант Эрли. Я сожалею о случившемся.

Я не слышала, как полицейский и Джорджет Гроув подошли ко мне. Вздрогнув от неожиданности, я повернулась к ним.

Он — мужчина лет пятидесяти, широкоплечий, с редкими волосами песочного цвета.

— Я даже знаю, кого допрашивать, — сказал он уверенно. — Поверьте, их родители заплатят за все, что потребуется для возвращения дома и лужайки в прежний вид.

Эрли, задумалась я. Я знаю эту фамилию. Когда я собирала документы на прошлой неделе, я перечитала одну статью, в которой описывалась та ночь, когда я убила мамочку. Там упоминался полицейский по фамилии Эрли.

— Миссис Нолан, я уже более тридцати лет работаю в полиции в нашем городе, — продолжил он. — Это настолько дружелюбный город, что вы больше нигде такого не найдете.

Алекс, увидев сержанта и Джорджет Гроув, оставил Джека на пони и присоединился к нам. Гроув представила его сержанту Эрли.

— Сержант, я разговаривал с женой по поводу того, что мы не хотели бы начинать нашу жизнь в этом городе с того, чтобы направлять жалобы на соседских детей, — сказан Алекс. — Но я очень надеюсь, что, когда вы найдете хулиганов, вы заставите их понять, что им чертовски повезло, что мы великодушные люди. Вообще-то я собираюсь оградить забором участок и как можно скорее установить камеры слежения. В том случае, если дети захотят нахулиганить более серьезно, они не останутся незамеченными.

Эрли, размышляла я. Я вспомнила, как перечитывала статьи в желтой прессе о себе, и они причинили мне боль, когда я снова просматривала их неделю назад. Там была фотография полицейского, укутывавшего меня в одеяло на заднем сиденье полицейской машины. Полисмен Эрли. После этого он сказал для прессы, что никогда не видел такого равнодушного ребенка, каким была я.

— Она была вся в крови матери, и еще, когда я укутывал ее в одеяло, она сказала «Большое спасибо, полисмен». — Как будто я купил ей мороженое.

И сейчас я видела того же человека, который, по-видимому, ожидал, что я его поблагодарю за то, что он разберется с этим актом вандализма.

— Мама, мне очень понравилась лошадка, — откликнулся Джек. — Я хочу назвать ее Лиз, как то имя на траве. Как тебе?

Лиз!

До того как я успела ответить, я услышала испуганное бормотание Джорджет Гроув:

— О господи, мне следовало бы догадаться. Сюда идет главная сплетница.

Мгновение спустя я была представлена Марселле Уильямс, она схватила и пожала мою руку:

— Я уже двадцать восемь лет живу в соседнем доме и очень рада познакомиться с новыми соседями. Жду не дождусь, когда лучше смогу познакомиться с вами, вашим мужем и мачьчуганом.

Марселла Уильямс. Она до сих пор здесь живет! Она ненавидела меня. Я посмотрела на каждого: Джорджет Гроув, торговый агент по недвижимости, которая продала этот дом Алексу; сержант Эрли, кто очень давно укрыл меня одеялом, а затем сказал прессе, что я бесчувственное чудовище; Марселла Уильямс, которая подтвердила все слова Тэда, произнесенные в суде, помогая ему добиться финансового решения, которое лишило меня почти всего.

— Мама, тебе понравится, если я назову ее Лиз? — повторил свой вопрос Джек.

Я должна защищать его, подумала я. Это будет преследовать меня, если они узнают, кто я. На секунду я мысленным взором увидела образ, возникавший в моих снах: меня уносит океан, и я пытаюсь спасти Джека. Меня снова уносит океан, подумала я в отчаянии.

Алекс смотрел на меня в замешательстве.

— Силия, как тебе, если Джек назовет лошадку Лиз?

Я чувствовала, что на меня пристально смотрят муж, соседка, полицейский и торговый агент.

Мне хотелось убежать от них. Я хотела спрятаться. Джек в силу своей непосредственности хотел назвать лошадку именем ребенка с дурной репутацией.

Мне необходимо было избавиться от всех воспоминаний. Мне нужно было играть роль ничего не знающего покупателя, раздраженного хулиганством. Только это, и ничего более. Я выдавила из себя улыбку, которая, должно быть, походила больше на гримасу.

— Давайте не будем портить день из-за глупых детей, — сказала я. — Действительно, незачем зацикливаться на этом. Джорджет, пожалуйста, проследите, чтобы здесь все убрали как можно скорее.

Я чувствовала, что сержант Эрли и Марселла Уильямс как будто изучают меня. Оба небось задавались вопросом «Кого она мне напоминает?» Я развернулась и прислонилась к забору.

— Ты можешь назвать пони как захочешь, Джек, — сказала я.

Я подумала, что мне лучше пойти в дом. Как скоро сержант Эрли и Марселла Уильямс заметят во мне что-то знакомое?

Один из грузчиков, широкоплечий парень с детским лицом, торопливо шел через лужайку.

— Мистер Нолан, — сказал он, — журналисты там все фотографируют. Один из них — репортер с телевидения. Он хочет, чтобы вы и миссис Нолан сделали заявление перед камерой.

— Нет! — я умоляюще посмотрела на Алекса. — Категорически нет.

— У меня есть ключ от задней двери, — пролепетала Джорджет Гроув.

Но было слишком поздно. Как только я попыталась ускользнуть, репортеры столпились за углом дома. Я увидела, как замелькали вспышки, и как только я подняла руки, чтобы закрыть лицо, я почувствовала, как ноги подкашиваются и темнеет в глазах.