Запри все двери - Райли Сейгер

Они держат дверь закрытой. И запертой снаружи. Когда я просыпаюсь, что случается нечасто, то слышу, как щелкает замок, прежде чем кто-то заходит в палату. А в нее заходят все время. Мою дрему то и дело нарушают.

Сначала доктор Вагнер, который проверяет мое самочувствие и дает мне таблетки, а также смузи на завтрак. Я послушно кладу таблетки в рот. Смузи оставляю на месте.

Потом приходят Жаннетт и Бернард и болтают друг с другом, меняя мне повязки, катетер, пакет из капельницы. Из их разговоров выясняется, что про это место мало кто знает. Только они, Ник, доктор Вагнер и ночная медсестра, у которой большие проблемы после того, как мне удалось встать и выйти из палаты незамеченной.

Здесь три палаты, и на данный момент все они заняты – редкое событие, как говорит Жаннетт. В одной из них лежу я. В другой – Грета. В третьей – мистер Леонард, которому всего несколько дней назад пересадили новое сердце.

Ни Жаннетт, ни Бернард не упоминают имя Дилана, но я и так понимаю, откуда взялось новое сердце. От одной только мысли о том, что оно теперь зашито в груди ветхого и дряхлого мистера Леонарда, мне приходится закусить кулак, чтобы не заорать.

Когда я наконец засыпаю, в глазах у меня стоят слезы.

Они никуда не деваются, когда меня, не знаю через сколько, будит Грета Манвилл. Дверь открывается, и вот она здесь – больше не в кресле-каталке, а на ходунках. Она выглядит заметно лучше. Не столь бледной, как в прошлый раз, и более энергичной.

– Я хотела тебя проведать, – говорит она.

Хотя я едва в сознании из-за таблеток, злость позволяет мне выдавить несколько слов.

– Пошла к черту.

– Я не горжусь тем, что сделала, – говорит Грета. – Тем, что делала вся моя семья, начиная с бабушки. Ты умна и наверняка обо всем догадалась. За бабушкой последовали мои родители. Наследственная болезнь почек. Обоим моим родителями потребовалась пересадка. Когда пришла моя очередь, я вернулась в Бартоломью, зная его предназначение. Его грехи. Ты сурово меня судишь, я знаю. Я это заслужила. И заслужила также твою ненависть и жажду моей кончины.

Туман рассеивается. Ненависть и злость подарили мне минутную ясность мыслей.

– Я хочу, чтобы ты прожила очень долгую жизнь, – говорю я. – Многие, многие годы. И чтобы каждый день своей жизни ты думала о том, что совершила. А когда тело вновь начнет тебя подводить – а оно начнет, не сомневайся, – я хочу, чтобы украденная частичка меня продлила твои страдания. Потому что ты не заслуживаешь смерти.

Выбившись из сил, я опускаюсь на матрас, словно в зыбучий песок. Грета по-прежнему стоит рядом.

– Уходи, – шепчу я.

– Одну минуту. Я зашла не просто так, – говорит она. – Завтра меня выписывают. Я вернусь в свою квартиру. Доктор Ник говорит, это поспособствует выздоровлению. Я зашла, чтобы сказать тебе об этом.

– Зачем?

Грета семенит к выходу. У самой двери она смотрит на меня в последний раз и говорит:

– Думаю, ты знаешь зачем.

И я действительно знаю, хотя и не сразу это осознаю. Если ее выписывают, значит, палату сможет занять кто-то другой.

Может, Марианна Дункан.

Может, дочь Чарли.

А значит, завтра меня здесь уже не будет.