Другая женщина - Сэнди Джонс

– Мы справимся, – пообещал Натан, заметив мои колебания.

Я не хотела, чтобы он справился. Моему самолюбию польстило бы, если бы без меня распался весь бизнес.

– Ну давай, – призвал он. – Давай ты какое-то время отдохнешь.

Мне и правда требовалось отдохнуть. Но я этого не желала.

– Ты говоришь, словно какой-то американский тренер, который обучает правильной жизни, – улыбнулась я.

– Если мне придется тебя подхватить и вынести из офиса, я это сделаю. – Он засмеялся. – Давай выметайся.

Я забрала из своего стола мазь для губ, транспортную карту, пакетик шоколадных драже, помогающих пищеварению. Накинула ремень сумочки на плечо.

– Ты уверен? – спросила я в последний раз, уже выходя.

– Ступай! – рявкнул он мне вслед.

Еще не было четырех, так что я поехала в Сити по Центральной линии, надеясь перехватить Адама перед тем, как он уйдет с работы. Мне почему-то казалось, что легче будет сказать ему про ребенка где-нибудь на нейтральной территории, в оживленном баре или ресторане, а не дома, где мы одни. Я надеялась, что тогда тяжесть положения будет представляться менее реальной, не такой пугающей.

– Привет, – сказал он в трубку.

– Привет, – ответила я нерешительно. – Ты как, скоро уходишь с работы?

– Осталось закруглиться тут кое с чем – и выхожу. А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

– Ничего, – отозвалась я. Когда я начала лгать с такой легкостью? – Просто я тут у станции «Банк» и подумала, не захочешь ли ты куда-нибудь зайти выпить. А потом поедем домой.

– Отлично. Я бы с радостью чего-нибудь такого принял. У меня выдался дерьмовый денек.

Я мысленно отшатнулась. Может, если у него и без того был дерьмовый денек, мне стоило бы оставить свою новость на потом? До другого раза. Когда он будет более восприимчивым, менее зажатым. Я тут же укорила себя: как это я могу принимать решение за него? И я поклялась рассказать ему все сегодня же – несмотря ни на что. У меня выдался дерьмовый месяц, и это никому не помешало взваливать на меня свои проблемы. Скорее даже наоборот.

– Круто, – отозвалась я. – В «Голове короля», минут через десять?

– Идеально. Давай, до встречи.

Я заявилась туда, имея в запасе целых шесть минут. Достаточно времени, чтобы выпить в одиночестве и успокоить нервы.

– Большой бокал совиньон-блан, пожалуйста, – сказала я бармену. Я смотрела, как он снимает бокал с сушилки над стойкой, проходит к холодильнику, размещенному под стойкой, отмеряет порядочную дозу янтарного нектара. Лишь когда он поставил его передо мной и сладкий аромат достиг моих ноздрей, меня вдруг как громом поразило осознание: я вынашиваю ребенка.

– Э-э… а можно мне еще томатный сок? – попросила я почти извиняющимся тоном.

Он оглядел примыкающее ко мне пространство и справедливо заключил, что я стою тут одна.

– Интересное сочетание, – заметил он.

Я с улыбкой покачала головой. Господи, неужели такими будут все ближайшие девять месяцев? Неужели я буду расхаживать везде с брюхом размером со стиральную машину и с головой словно набитой ватой?

– Привет, красавица, – проговорил Адам, подходя ко мне сзади и целуя в щеку. – Чувствуешь себя получше?

Я помотала головой но он уже заказывал себе выпивку:

– Пожалуйста, пинту фостерса, приятель.

Я неловко улыбалась, пока мы ждали его пива. Я была благодарна за эти несколько минут отсрочки – перед тем, как я швырну гранату в Адамов мир. Я смотрела, как он делает три мощных глотка – словно перед ним не пиво, а вода. Возможно, ему понадобится еще одна пинта – скорее, чем он думает.

– Я должна тебе сказать одну вещь, – начала я.

Адам бросил на меня взгляд и тут же схватил за руки.

– О господи, надеюсь, ты не больна? – На его лице промелькнуло паническое выражение. – Потому что если да, то даже не знаю, как я с этим справлюсь.

Забавно: он думал о моей возможной болезни только применительно к себе самому. Если он и раньше так себя вел, я этого как-то не замечала.

Я покачала головой:

– Нет, у меня все отлично. У нас все отлично.

– Ну да, у нас… у нас все отлично, правда?

– Я не про тебя и меня, – объяснила я, поглаживая живот. – Я про меня и вот этого.

– Прости, что-то я не пойму. – Он нахмурился.

– Я беременна, – тихо выговорила я. Хотя мне показалось, что я проорала это на весь паб.

– Что? – вскрикнул он.

Я наблюдала, как стремительно меняется выражение его лица: смущение – гнев – радость – снова смущение. Все это произошло за какую-то секунду.

– Ты беременна? Как это?

– Э-э… тебе правда нужно подробное объяснение? – осведомилась я.

– Но я думал, ты… Я думал, мы об этом позаботились.

– Мы позаботились. Точнее, я. Но после свадьбы я пропустила довольно много дней, столько всего навалилось, я просто не могла за всем уследить.

– Сколько ты пропустила? – спросил он, как будто это имело какое-то значение.

– Не знаю… может, дней десять или пару недель. Не помню. В общем, так или иначе, теперь я беременна.

– Ты что, не подумала, что тебе надо быть осторожнее?

Разговор шел совсем не так, как я предполагала. А может, в глубине души я и правда ожидала, что все обернется именно так.

– И что же мы будем делать? – осведомился он, потирая переносицу.

Я смотрела на него, не совсем понимая, о чем он, собственно, спрашивает. Мне представлялось, что выбора у нас нет. Видимо, он считал иначе.

– Ничего, – произнесла я напряженным голосом. – Я рожу ребенка.

Глаза его сощурились. Он молчал. Мне показалось, что это молчание длится целую вечность.

– Ладно, – проговорил он наконец. – Получается, это хорошая новость, а?

– У меня пока не было возможности как следует ее переварить, я сама узнала только сегодня утром. Но она и правда может оказаться хорошей, верно?

Мы оба стояли у стойки в полном ошеломлении, толком не зная, что сказать, что сделать. Он взъерошил рукой свою шевелюру, и я ждала, каким будет его следующий шаг. Честное слово, я не знала, что он сделает – обнимет меня или выйдет вон.

Он не сделал ни того ни другого.

– Но как же мы поступим со свадьбой? – спросил он наконец.

Казалось, мы оба идем по минному полю.

– Я не хочу выходить замуж, пока беременна. Так что, видимо, с этим придется подождать.

– Ладно, значит, решено, – вяло отозвался он, после чего неловко обнял меня. – Это отлично.