Пятая пробирка - Майкл Палмер

— Очень хорошее место, — сказала Натали.

— Вы американка? — спросил священник на отличном английском, если можно считать отличным произношение жителя Бруклина или Бронкса.

— Из Бостона, — ответила Натали, протягивая руку. — Натали Рейес.

— Рейес. Так вы бразильянка?

— Моя мать с Островов Зеленого Мыса.

— А я отец Франсишку Нуньеш — Фрэнк Нуньес, из бруклинских Нуньесов.

Священник сел на скамью напротив Натали, и она не­произвольно улыбнулась. Было в нем что-то безусловно притягательное, но в то же время явно ощущалась какая- то грусть, которая, как предположила доктор Рейес, име­ла отношение к тем причинам, которые забросили отца Франсишку так далеко от Нью-Йорка.

— Непростой тут у вас, должно быть, приход, — сказала Натали.

— Вообще-то я провожу службы еще в нескольких де­ревнях в сельве, но основное мое место здесь. Если хотите, это можно назвать искуплением грехов.

Натали отклонила молчаливое предложение развить тему покаяния дальше, хотя отец Франсишку явно хотел поговорить.

— Что здесь за жизнь?

— Дом Анджело — шахтерская община. Добывают в ос­новном изумруды, а еще зеленые турмалины, опалы, то­пазы, попадаются сапфиры. Я между делом стал даже экс­пертом по чистоте камней. А вы чем занимаетесь?

— Я студентка, но сейчас сделала перерыв в учебе. Надо немного разобраться в жизни. Решила побродить по джунглям, пока они совсем не исчезли.

— До этого еще далеко, но я вас понимаю.

— Я заметила, что большинство населения здесь индей­цы.

Священник засмеялся.

— Да, многие жители — аборигены здешних лесов, — ответил он. — Правда, есть и другие, которым нравятся та­кие заброшенные места, где все расчеты идут наличными, а люди, если хотят, называют только одно свое имя.

— Шахтой владеют индейцы?

Снова ироничный смех.

— Эти бедные чистые душой люди не владеют прак­тически ничем, — сказал священник, — и, пожалуй, не стремятся к этому. Камни, которые они добывают, приносят хороший доход, а в Бразилии хороший доход часто означает, что в деле участвует военная полиция. Именно ей принадлежит это место. Не всем, конечно, но определенной группе людей. Мы считаем их вроде шерифов, а Дом Анджело — городком на Диком За­паде.

Перед мысленным взором Натали промелькнуло окро­вавленное лицо Родригу Варгаша, когда он напал на нее. Она невольно вздрогнула.

— Меня сюда привели личные причины, — немного помолчав, она рискнула. — Наша родственница по имени Дора Кабрал, сама из Рио, написала моей матери, что рабо­тает здесь медсестрой. Возможно такое?

— Да, вполне, — кивнул отец Франсишку. — У нас тут недалеко есть больница, и в ней работают сестры из Рио. Я знаю некоторых, но про Дору Кабрал не слышал. Впро­чем, можно поспрашивать людей в округе.

— Я уже пыталась, но безрезультатно. Трудно поверить, что в такой глуши есть больница!

— И между прочим, вполне современная. Они дела­ют какие-то сложные операции, хотя я не знаю точно, какие.

— Очень интересно! Значит, ваши прихожане обраща­ются туда за помощью?

— Только не за хирургической. Операции проводят врачи и сестры, которые прилетают сюда или приезжают из Рио, и только своим пациентам. Если кто-то из местных жителей нуждается в госпитализации, им предоставляют машину.

— А кто руководит больницей?

— Те же люди, которые управляют Домом Анджело.

— Военная полиция?

— По существу, да. Когда им нужна помощь, они на­нимают местных жителей — поварами, санитарами. Раз в неделю или две при больнице открывается что-то типа ам­булатории и доктор или сестра принимают деревенских.

— Они делают доброе дело!

—Это доброе дело — часть политики управления. По­мощь, которую жители получают от больницы, им не смо­гут оказать больше нигде, поэтому простая благодарность заставит их дважды подумать, прежде чем решиться при­прятать камешек-другой для себя. И скорее всего, они сде­лают разумный выбор. У полиции целая сеть осведомите­лей и информаторов, порядок наводится быстро и твердой рукой. Если вы говорили с кем-то из местных, то, возмож­но, что полицейский, дежурящий в больнице, уже знает о том, что вы здесь.

—Ну если так, они скоро узнают, что я здесь не собира­юсь задерживаться надолго.

Отец Франсишку вынул из смятой пачки недокуренную сигарету, зажег ее и глубоко затянулся.

—Полагаю, что у меня было много грехов, которые я должен искупить, — сказал он, — но право и дальше гре­шить этим я оставил за собой.

—Ваш выбор! — усмехнулась Натали.

Священник поднял ее рюкзак и повесил себе на плечо.

—Пойдемте. Я покажу вам хорошее место, где можно поставить палатку.

—Это очень любезно с вашей стороны, святой отец! А я могу посетить больницу? Я недавно свалилась с обрыва и поранила ногу.

—Я могу обработать и перевязать ваши ссадины, а зав­тра узнаю, как обстоят там дела. Правда, гарантировать, что вас примут, не могу.

—Все равно спасибо. Скажите, а где она, эта ваша боль­ница?

—Не дальше мили к югу. Надеюсь, что, если на зав­тра не запланировано никаких операций, доктор Санторо сможет вам помочь.

Натали замерла.

—Как вы сказали? — переспросила она, стараясь не вы­дать своих чувств.

—Доктор Санторо, — ответил священник. — Доктор Хавьер Санторо.