Моя последняя ложь - Райли Сейгер

Несмотря на поздний час, лагерь все еще полнится полицейскими. Их видно сквозь освещенные окна здания ремесел и искусств. Часть стоит снаружи. Они болтают, пьют кофе и курят. Ждут плохих новостей. У ног полицейского лежит сонная ищейка. Они как по команде смотрят на меня, пока я бегу в Особняк.

– Дорогуша, тебе что-то нужно?

– Не от вас, – отвечаю я, кривясь от саркастического «дорогуша».

Я принимаюсь стучать в парадную дверь, даже не пытаясь никого не будить. Я хочу, чтобы все в этом проклятом месте знали, что я пришла. Я барабаню целую минуту, и дверь наконец открывается. На пороге стоит Чет. В его красные глаза лезет челка. Он поправляет волосы и говорит:

– Тебе нельзя выходить из коттеджа, Эмма.

– Мне наплевать.

– Где Минди?

– Она спит. Где твоя мать?

Из глубины звучит голос Френни:

– Тут, дорогая. Тебе что-то надо?

Я отпихиваю Чета и иду в прихожую, а потом в гостиную. Френни сидит там, завернувшись в покрывало навахо. Старинное оружие на стенах вдруг приобретает хищный вид. Ружья, ножи, одинокое копье.

– Это очень приятный сюрприз, – лживо заявляет Френни. – Полагаю, что тебе тоже не спится из-за всех этих неприятных событий.

– Нам надо поговорить.

Чет заходит в гостиную и трогает меня за плечо, пытаясь увести к двери. Френни машет рукой.

– О чем же?

– О лечебнице «Тихая долина». Я знаю, что она стояла тут. И Вивиан тоже это знала.

Теперь я понимаю, почему Вивиан стала искать. Она услышала историю Полуночного озера, возможно, от Кейси. Подобно мне, она решила, что это очередная страшилка для костра. А потом у кромки воды нашла старую шкатулку, наполненную гремящими ножницами. Провела небольшое расследование. Обыскала Особняк. Поехала в библиотеку. И поняла, что часть страшилки – правда.

Она решила обнародовать информацию. Я думаю, что она почувствовала, что должна это сделать. Все эти женщины, вероятно, утонули, как и ее сестра.

Именно поэтому Вивиан боялась и всех отгоняла от себя. Она даже намекнула на это в дневнике, говоря про Натали и Эллисон.

Чем меньше они знают, тем лучше.

Вивиан не спасла их. Они узнали слишком много, прочитав ее дневник. Но она спасла меня. Я поняла это только что. Она повела себя так не из жестокости, а из милосердия. Она защищала меня от своей находки. Она принудила меня себя ненавидеть, чтобы спасти.

Ее план сработал.

– Она рассказала Натали и Эллисон. Только им. А потом все трое исчезли. Сомневаюсь, что это совпадение.

Перед Френни на столе стоят изысканные чашка и блюдце из фарфора. Чай внутри горячий, от него идет пар. Она берет чашку, но та трясется и звенит об блюдце. Френни ставит ее на место, не сделав ни глотка.

– Я не знаю, что ты хочешь услышать.

– Вы можете рассказать, что случилось с лечебницей. Что-то плохое, да ведь? И эти несчастные пациентки… они пострадали.

Френни пытается поплотнее укутаться в покрывало. Я вижу, как трясутся ее руки. Под белой кожей пульсируют вены. Она выпускает покрывало из пальцев, и оно падает. Чет бросается вперед и накрывает ее плечи.

– Достаточно, Эмма, – лает он. – Возвращайся к себе.

Мне все равно.

– Я знаю, что они существовали. Я видела фотографии.

Я бросаюсь в кабинет, открываю нижний ящик стола. Деревянная шкатулка лежит там, где я ее оставила. Я тащу ее в комнату и ставлю на кофейный столик.

– Вот эти девушки. – Я откидываю крышку и беру стопку фотографий. Я держу их так, чтобы Френни и Чет видели их напуганные лица. – Чарльз Катлер заставлял их отращивать волосы. Потом он отрезал и продавал их. А потом все они исчезли.