Завет Христа - Ульрих Хефнер

— Кёниг сто, ответьте сто четвертому, — внезапно проревело из радиостанции. Радист ответил:

— Вижу огонь во дворе дома. Похоже, кто-то зажег несколько костров.

Буковски сразу проснулся.

— Вертолет еще поблизости? — спросил он радиста.

Тот растерянно смотрел на него.

— Спросите патруль, летает ли там вертолет! — закричал Буковски.

Старший советник встал.

— Вы же не думаете в самом деле, что эти типы улетят оттуда на вертолете, — улыбаясь, произнес руководитель операции. — Мы ведь не в фильме о Джеймсе Бонде.

Буковски так резко вскочил со стула, что тот с громким треском ударился о стену. Он оттолкнул радиста в сторону и нажал на кнопку микрофона.

— Сто четвертый, назовите свое точное местонахождение!

— Мы на высоте Миттербах, направление на Фасельсберг. Двор находится к западу от нас, около улицы Кёнигзеерштрассе. Только что над нами на небольшой высоте пролетел вертолет, шел с той стороны. По-моему, направлялся на юг.

Буковски подтвердил сообщение.

— Немедленно пошлите туда оперативную группу!

— Буковски, вам не кажется, что вы преувеличиваете? Наверняка кто-то просто сжигает там мусор или устроил вечеринку в саду.

Лиза подняла голову и потерла лицо, чтобы проснуться.

Подобно разъяренному быку Буковски набросился на старшего советника и схватил его за грудки.

— Ты, невежественный засранец, ты еще не знаешь, с кем имеешь дело! Это тебе не мелкие воришки. У этих типов на совести больше трупов, чем ты за всю свою жизнь видел. И если я обнаружу в доме хотя бы один труп, то я лично надеру тебе зад. А теперь пошли туда наконец спецотряд, пока тебе не понадобился специалист по челюстно-лицевой хирургии! — Буковски отпустил полицейского и обернулся к Лизе. — Вперед, мы едем в Миттербах!

Старший советник окинул Буковски враждебным взглядом.

— …Это вам так с рук не сойдет… — заикаясь, пробормотал он.

— Вам, господин будущий начальник полиции, вам, а не мне, — резко ответил Буковски и вместе с Лизой вышел из командного пункта.

Радист вопросительно посмотрел на руководителя операции. Старший советник поправил галстук.

— Мне…

— Пошлите туда спецотряд, и пусть сто четвертый проинструктирует их, — злобно рявкнул старший советник.

Они оцепили двор в течение нескольких минут. В окнах было темно. Только огонь, все еще горевший в ведрах и бочках, освещал фасад основного здания. К дому был пристроен сарай.

— Похоже на крест, — прошептал начальник отряда Буковски, который также был одет в комбинезон спецотряда и бронежилет. Они укрылись за дощатым забором, в то время как ребята из спецотряда медленно приближались к дому.

— Это сигнал для вертолета, — ответил Буковски. — Ваши люди должны быть осторожны. Возможно, эти типы уже исчезли, но нельзя знать наверняка.

Командир первой группы доложил о готовности к действию. Только когда все группы сообщили о готовности к атаке, командир дал сигнал к наступлению.

— Берегите глаза! — добавил командир отряда, прежде чем отдать приказ наступать.

С этого момента все происходило очень быстро. Две светошумовые гранаты, разбив окна, влетели в дом и взорвались там; сразу же после этого бойцы двинулись вперед. Одна группа взяла на себя сарай, вторая окружила здание, а третья ворвалась в дом. Затрещало дерево, зазвенело стекло, а затем раздались первые крики.

Буковски пришлось подождать всего пару минут, прежде чем прозвучали возгласы «Чисто!». Лиза осталась у патрульной машины.

— Идем! — сказал Буковски командир отряда.

Тот с трудом встал на ноги.

— Три человека: ребенок и две женщины, — на верхнем этаже, с западной стороны, — доложил по рации один из бойцов.

— Спросите, живы ли они, — попросил Буковски и отряхнул грязь с комбинезона.

— Все целы, сильный шок, — коротко доложил командир одной из групп.

В доме зажегся свет. Скоро уже вся усадьба сияла желтым светом.

Буковски вошел в дом вместе с командиром отряда. Все двери в комнаты были открыты. Вооруженный боец спецотряда в маске стоял перед лестницей на верхний этаж.

— Нужно вызвать машину «скорой помощи», — сказал Буковски.

— Уже едут, — заявил командир группы.

Перед спальней тоже стоял вооруженный боец. Дверь была выломана.

— Внутри, их заперли, — коротко сообщил он.

В кровати лежала пожилая женщина; она мирно спала, несмотря на весь этот шум, в то время как женщина помоложе испуганно забилась в угол. Она обнимала мальчика, стараясь защитить его. Слезы текли у нее по щекам. Буковски подошел к ней и погладил ее по голове.

— Вы в безопасности, — мягко произнес Буковски. — С вами больше ничего не случится, «скорая» уже в пути.

— Они пришли незадолго до темноты, — всхлипнула женщина. — Один был ранен; я думала, они убьют нас всех.

Мюнхен, улица Людвигштрассе, университет Людвига-Максимилиана…

«Факультет классической археологии» — было написано на латунной табличке у массивной двери. Том и Мошав решили навести справки о профессоре Игаэле Юнгблюте, прежде чем продолжить свой путь в Берхтесгаден. Как археологи, работающие на раскопках, они вряд ли бы вызвали подозрение своими расспросами на факультете классической археологии. Тем не менее рисковать было нельзя.

Том и Мошав вошли и оказались в прохладном зале. Здесь царило приятное спокойствие, контрастировавшее с суетой оживленных улиц Мюнхена. Они прошли по длинному коридору и проследовали по указателю, который привел их в приемную. На стенах висели огромные фотографии с раскопок.

Том постучал в дверь. С той стороны раздался глухой голос: «Войдите». Они вошли.

Залитое светом помещение было большим и просторным. Они постояли перед деревянной стойкой, пока одна из женщин, которые сидели за письменными столами, не посмотрела на них и не улыбнулась. Она встала.

— Добрый день, чем я могу помочь вам?

Том решился играть в открытую.

— Меня зовут Том Штайн. Я археолог, только что вернулся из Израиля.

— Вас пригласили прочесть у нас курс лекций?

— Нет, я ищу одного коллегу, профессора Рафуля.

— Профессора Хаима Рафуля?

Том кивнул.

— Я не знала, что он здесь преподает. Возможно, он на кафедре древних языков, это через два здания…

— Нет, — перебил ее Том. — Он хотел поговорить с профессором Юнгблютом.

Женщина улыбнулась.

— Профессор Юнгблют уже восемь лет как не преподает. Он сейчас на пенсии.