Завет Христа - Ульрих Хефнер

— В гараже, — сказала девушка и махнула рукой в направлении сарая.

— Нам нужна пара ведер, но они должны быть из металла.

— Может, в сарае есть, — ответила та.

Дьявол отдал приказ сообщнику. Проворчав что-то, боксер встал и пошел к двери.

— Но вы же ничего нам не сделаете? — еще раз обеспокоенно спросила девушка.

Дьявол покачал головой.

Аэропорт Штутгарта, юг Германии…

Самолет авиакомпании «Бритиш Эйрвэйз» приземлился в Штутгартском аэропорту по расписанию — в семнадцать ноль-ноль. После того как Том и Мошав прошли все формальности, им пришлось еще довольно долго ждать выдачи багажа, пока Том не получил наконец свой большой ящик с инструментами.

— Почему ты просто не оставил его в отеле? — спросил Мошав, когда Том с трудом водрузил ящик на тележку.

Они вместе вошли в зал прилета. Том стал целеустремленно искать камеры хранения.

Пройдя по наклонному коридору, они попали в соседнее с аэропортом здание, где располагались преимущественно окошки турецких и югославских авиакомпаний. Камеры хранения находились в углу. Лишь несколько человек сидели за круглыми столиками, где можно было курить. Том подозрительно огляделся. Наконец он снял ящик с тележки и исчез за углом. Мошав хотел последовать за ним, но Том удержал его.

— Оставайся здесь и следи, чтобы никто не пошел за мной, — заявил он.

Когда Том вернулся через несколько минут, Мошав вопросительно посмотрел на него.

— Что все это значит?

Том украдкой достал маленький серебристый пистолет из кармана куртки.

— Ты знаешь, с этими типами шутки плохи, небольшая предосторожность не повредит.

— Ты что, с ума сошел? — возмутился Мошав. — Если бы таможня нашла пистолет, мы бы сейчас сидели в камере.

— Но ведь не нашла же, — возразил Том.

Они пересекли зал прилета и вышли из стеклянного здания. Бесчисленные такси стояли перед терминалом, вокруг которого была развернута огромная стройплощадка.

— Что будем делать теперь? — спросил Мошав.

— Погоди немного, — ответил Том и подошел к одному из таксистов.

— У тебя что, в запасе очередной сюрприз? — крикнул ему вслед Мошав, но Том уже исчез. Мошав отвернулся и со вздохом опустился на ближайшую скамейку.

Прошло почти полчаса, пока Том наконец не появился снова. Перед этим он ходил от таксиста к таксисту и коротко говорил с ними. Когда он вернулся, то довольно улыбнулся и сел на скамейку рядом с Мошавом.

— Что ты там делал? — спросил его Мошав.

— Теперь я знаю, что мы на правильном пути, — ответил Том.

— На правильном пути?

Том достал сложенный листок из кармана куртки, развернул его и сунул Мошаву под нос. Это был портрет профессора Хаима Рафуля.

— Я его вчера распечатал из Интернета, — лукаво заявил он.

— Ты же не хочешь убедить меня, что кто-то еще помнит его.

— Его, может, и нет, а вот багаж…

Мошав нахмурился.

— Подумай: мы ведь исходим из того, что он везет с собой древние свитки. Им минимум тысяча лет, и они хрупкие. Он ведь не для того столько усилий прилагал, чтобы потом повредить их во время долгого путешествия.

Мошав начал соображать.

— Он перевозил их в вакуумном аппарате.

— Правильно, — согласился Том. — А если кто-то несет под мышкой такую громадину, то это непременно бросится в глаза. У него их при себе было две штуки. Почти метровой длины, по словам таксиста. Клиент сел к нему четырнадцать дней назад и приказал ехать к вокзалу.

Мошав указал на землю.

— Поезда ездят прямо под нами, зачем он брал такси?

— Его самолет опоздал, а челночный поезд уже отъехал. Он очень торопился: его междугородний поезд отправлялся в десять минут шестого от главного вокзала.

— Но куда?

Том встал и целеустремленно двинулся к входной двери. Прямо рядом с рекламным плакатом «Люфтганза» висели планы железных дорог ФРГ. Том провел пальцем по колонке «Время отправления».

— В семнадцать десять поезд на Мюнхен, а в семнадцать двенадцать — на Кобленц, — вслух прочитал он.

— Так значит, Мюнхен, — повторил Мошав. — Тогда, похоже, он действительно завис у своего приятеля по университету.

Том кивнул.

— Жан прав: вперед — мы поедем в Мюнхен и нанесем ему визит.

Шёнау, Берхтесгаден…

Штефан Буковски облокотился о патрульную машину и щелкнул пальцами; его сигарета, описав высокую дугу, улетела прочь. «Номер семнадцать», — подумал он и посмотрел вслед раскаленному окурку, который подобно красному светлячку проплыл в лучах начинающегося рассвета и, подняв фонтанчик искр, ударился об асфальт.

Полицейский вертолет снова появился в районе поиска. Всю вторую половину дня кинологи обыскивали прилегающий лес, а сверху их поиски поддерживал вертолет с тепловизором. Но все было безрезультатно. После того как на район опустились сумерки, розыск прервали. Полицейские патрули по-прежнему стояли в ключевых точках, таких как перекрестки или развилки дорог, и контролировали движение транспорта. В окрестных домах медленно загорались огни, освещая темные пещеры окон. Дверь мобильного командного пункта открылась, и в луче света появилась Лиза. Она подошла к Буковски.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Тебя жду, — ответил Буковски.

— Руководитель операции хочет поговорить с тобой. Он собирается отозвать людей и оставить здесь только несколько полицейских в штатском. Он думает, что преступники давно исчезли.

Буковски наморщил лоб.

— Пусть поступает так, как считает нужным, но в следующий раз расклад может поменяться. У меня больше нет желания принимать участие в этой борьбе за превосходство в качестве конкурента Великому и Ужасному.

Буковски сердился на решение старшего советника, но ему было совершенно ясно, что ответственность за это решение лежит на местном отделении полиции.

— Возможно, он даже прав, — заметила Лиза. — Когда мы обнаружили машину, двигатель уже остыл. Скорее всего, на тот момент прошло уже больше часа и они могли найти себе вторую машину и покинуть этот район.

— Так значит, была получена информация еще об одной угнанной машине?

Лиза покачала головой.

— Нет, такой информации мы не получали.

— Именно! — воскликнул Буковски. — Эти типы здесь, и они окопались в одном из домов. Там, внутри, есть люди, жизнь которых теперь гроша ломаного не стоит, понимаешь? И во всем виноват лишь этот лысый идиот, который считает, будто он знает, что делает. Но я тебе говорю: он и понятия не имеет о том, насколько опасны эти типы. Это хладнокровные убийцы, они убьют любого. Безразлично, женщина это или ребенок.