Рыжая кошка - Питер Спигельман

Пробок ранним воскресным утром я никак не ожидал. Я должен был бы легко выжимать семьдесят, а не протискиваться на суженную до одного ряда вместо трех дорогу. Я продвинулся еще на несколько футов и остановился. Впереди водитель колотил по рулю и приборной доске. Водитель позади рвал на себе волосы и, судя по мимике, ругался. Справа, едва не упираясь в передний бампер моей прокатной машины, пилил «мерседес»-внедорожник. Бледный белокурый парень за рулем смотрел вокруг, как ему казалось, суровым взглядом. Потом он заглянул ко мне в машину, на переднее сиденье, и побелел. Ударил по тормозам. Кто-то нажал на гудок. Я прикрыл «глок» блокнотом. На сколько хватало глаз, впереди горели задние габаритные огни. Я медленно, глубоко вздохнул и сказал себе, что уже почти приехал.

Моя ошибка заключалась в том, что я не начал с самого начала — с дисков в пластиковом футляре с надписью «Интервью номер один». Иначе поехал бы еще вчера. А так до этих дисков я добрался только в семь часов вечера в субботу.

После звонка Майка я на такси повез Дэвида домой. Всю дорогу он молчал, уставившись пустыми глазами в одну точку. Майк ждал на тротуаре перед домом Дэвида.

— Они сейчас там, — сказал Майк. — Маккью, Конлон, лаборант и полицейский. Еще не закончили.

Швейцар за стеклом уставился на разбитую губу Дэвида, синяки на лице и помятую одежду. Мы зашли, он нервно кивнул: «Мистер Марч», — и тихим, встревоженным тоном объяснил, что ему пришлось впустить полицейских. Дэвид, не слушая, двинулся прямо к лифту. Майк тоже зашел в кабинку, я собрался было последовать его примеру, но Дэвид уперся рукой мне в грудь.

— Не ты, — обронил он тихо. Майк поднял бровь и хотел что-то сказать, но я покачал головой. Дэвид нажал кнопку, двери лифта закрылись. Я смотрел, как мелькают огоньки, пока не загорелась кнопка этажа Дэвида. Швейцар наблюдал за мной, потирая подбородок. Я пошел пешком.

Домой я добрался уже во второй половине дня. Спускались сумерки, в квартире было пусто. Зазвонил телефон. Это был Майк.

— Они только что ушли, — устало проговорил он. — Дэвид прилег.

— Как все прошло?

— Медленно. Они собирали материал для сравнения: образцы тканей, образцы волос, образцы косметики, — и у Дэвида взяли мазок. Хотя главным образом они искали пистолет. Не нашли.

— Как Дэвид воспринял все это?

— Как манекен… манекен с распухшей губой. Что у него с лицом?

Я пропустил вопрос мимо ушей.

— Как прошло в Ист-Хэмптоне?

— Почти точно так же. Я отправил к Стефани коллегу. По его словам, парадом командовала Вайнс.

— И?

— Пистолета не нашли.

— Уже утешает.

— Да, но слабовато, — согласился Майк. — На случай если у нас остались сомнения, ордера означают, что Флорес настроена серьезно — серьезнее некуда. Хуже того, она ухитрилась убедить пару судей, что процесс возможен.

— Черт.

— Да, нас со всех сторон обложили. Поэтому, если еще что-то не проверено, надо проверять побыстрее — в понедельник утром я жду звонка от Флорес. Официального звонка.

— Черт, — повторил я. Майк молчал, но трубку не положил. — Ну что? — спросил я.

— Мне скоро надо идти. Наверное, ты не захочешь сейчас оставлять Дэвида одного?

— А Стефани не собирается в город?

— Она сказала, не сегодня, и у меня сложилось впечатление, что это будет не завтра да, пожалуй, и не послезавтра.

Я пообещал позвонить Неду. И позвонил.

Объяснил что мог, и максимально лаконично. Брат сказал, что сейчас подъедет. Я положил трубку и посмотрел на черный нейлоновый футляр с дисками, до сих пор не проверенными. На мгновение задумался, не обнаружили ли еще копы секцию 58 в «Крик селф-стор», и снова сказал: «К черту». Включил ноутбук и открыл следующий файл. Прошло несколько часов, прежде чем я добрался до дисков с «Интервью номер один» и неподписанного диска, обнаружившегося в том же файле.

По обочине проехал эвакуатор, и через десять минут пробка начала рассасываться. Еще через десять минут я набрал скорость. Солнце поднималось все выше по пустому небу, а голову снова заполнили мысли о семье: братья, сестры, пустое, разбитое лицо Дэвида, его слова в лифте: «Не ты».

Около полудня я был на месте. Я звонил накануне вечером и предупредил, что приеду, но что-то кольнуло меня, когда я увидел широко открытую красную дверь. Шторы не занавешены, однако никакого движения в доме не заметно. Я вышел из машины, прислушался. Ничего, кроме потрескивания обледеневших веток на ветру. В животе начались спазмы.