Вне подозрений - Джеймс Гриппандо

Джек приехал на работу и зашел в свой офис как ни в чем не бывало. Он придерживался совета, который сам давал своим многочисленным клиентам, разбирательством дел которых занималось большое жюри. Если хочешь сохранить рассудок, занимайся обычными рутинными делами.

И он неплохо справлялся, до тех пор пока ему не доставили письмо, при виде которого его затошнило от волнения.

Он ждал этого письма и боялся его. В должности прокурора ему самому неоднократно доводилось рассылать такие письма, и язык послания был хорошо знаком.

«Данным письмом доводим до вашего сведения, что вы стали объектом расследования большого жюри. Слово „объект“ в данном случае означает, что у прокуратуры есть достаточно оснований, чтобы подозревать вас в совершении преступления».

Ну и так далее, в том же духе.

«Искренне ваш Бенно Янковиц III».

Единственное, что удивило Джека в этом письме, — так это то, что Бенно Янковиц оказался «третьим».

Какой идиот решил, что это имя надо сохранять на протяжении трех поколений?

Зазвонил один телефон, через секунду второй. Джек потянулся к трубке, но затем передумал. Подобное письмо лишь дает основание средствам массовой информации перейти к новой атаке. Пусть секретарша ответит. Тем более что любой мог позавидовать умению Марии отвечать на подобные звонки. Что наряду с прочими достоинствами делало ее просто незаменимой.

Он надавил на кнопку селекторной связи.

— Ну что там? Плохи дела?

— По первой линии сказала, что вас нет. По второй звонит адвокат Тео Найта.

— Спасибо. Сейчас отвечу.

Он снял трубку и услышал голос Рика Томпсона. Они обменялись приветствиями, затем Джек спросил:

— Полагаю, вас интересует письмо «объекту»?

— Не совсем.

— Разве Тео не получал?

— Не знаю, получал или нет. Нигде не могу его найти.

— Что?

— Мы должны были встретиться у меня в конторе три часа тому назад. Он так и не появился. Может, вы что-то знаете? О том, где он может быть? — Слова Рика были вполне невинны, а вот голос звучал укоризненно.

— Нет, я об этом ничего не знаю, — ответил Джек.

— Я звонил ему домой, звонил на работу, попытался дозвониться на мобильный, но он не отвечает.

— Странно.

— Вот и мне кажется странно. Поэтому вам и звоню. Вчера, у Розы, я говорил вполне серьезно. Я очень ценю, что Роза доверила мне это дело. Но тот факт, что мы с ней дружим, еще не означает, что я должен относится к вам иначе, чем к очередному клиенту. Я являюсь адвокатом Тео, и меня прежде всего заботят его интересы.

— Не сомневаюсь в этом ни на секунду. Только хочу сказать: тот факт, что вы не можете связаться со своим клиентом, не означает априори то, что я имею к его исчезновению какое-то отношение.

— Да, да, конечно. Я вас ни в чем не обвиняю. Я просто обеспокоен тем, что он вдруг как сквозь землю провалился.

— Я тоже обеспокоен.

— Если вдруг он свяжется с вами, передайте — пусть позвонит своему адвокату.

— Непременно.

Джек попрощался и повесил трубку, его взгляд упал на письмо, лежавшее на столе. Даже его оно сильно огорчило, и можно было представить, какое впечатление оно произведет на человека, просидевшего целых четыре года в камере смертников по обвинению в преступлении, которого не совершал.

Джек отвернулся и посмотрел в окно на верхушки деревьев. Интересно, подумал он, какое значение вкладывал Томпсон в это «если вдруг он свяжется с вами»?

Снова повернулся к столу и набрал номер Розы. Секретарша сразу же соединила его. Через секунду он уже пересказывал Розе разговор с адвокатом Тео.

— Ты ведь не думаешь, что он раскололся? — спросила она.

— Тео? Черт! Нет, конечно. И потом, он еще никогда ни от кого не убегал.

— Ты и правда в это веришь?

— Абсолютно.

— С чего ты взял?

— Представлял его интересы целых четыре года. Когда он сидел.

— Заметь, за преступление, которого он не совершал.

— Ты что же, хочешь сказать, это он убил Джесси Мерил?

— Да нет, не обязательно. Просто люди склонны делать вполне определенные выводы, когда подозреваемый вдруг ударяется в бега.