Инстинкт хищника - Джозеф Файндер

– А ты слышала о том, что скоро мы увидим римейк «Гордости и предубеждения» с Вин Дизелем в роли главного героя?

– Мистера Дарси? Не может быть. – Она была шокирована.

– Может. В самой первой сцене Вин въезжает на своем «хаммере» сквозь зеркальную стену особняка.

Кейт пристально смотрела на меня.

– Я попросила Курта взглянуть на кабель, – сказала она, – как ты и предлагал.

– Вот и славно.

– Он зайдет завтра после работы. Я пригласила его остаться поужинать с нами.

– Поужинать?

– Да, а в чем дело? Ты всегда говорил, что я эксплуатирую его – и я подумала, что было бы справедливо, если бы он разделил наш хлеб. Ну или хотя бы пиццу. А, может быть, ты сможешь взять навынос что-нибудь из индийской или тайской кухни?

– Я думал, завтра приезжает твоя сестра.

– Мне кажется, им будет приятно познакомиться друг с другом. Итону Курт точно понравится. Что-то не так?

– Да нет, – ответил я, – с чего ты взяла? – Я мог привести несколько аргументов в подтверждение того, что что-то действительно не так. Например, она проводит с Куртом слишком много времени. Или еще – не могу себе представить, что Курт и Сьюзи, только что вернувшаяся из Нантакета, найдут много общих тем для разговора. Или то, что я его боюсь.

– Кейт, знаешь, нам нужно поговорить.

– Разве это не мой текст?

– По поводу Курта.

И я рассказал ей то, что должен был рассказать давным-давно.

– Почему же ты ничего не говорил? – спросила она.

– Не знаю, – ответил я после долгой паузы. – Может быть, мне было неловко.

– Неловко? Но почему?

– Потому что, если бы не он, я не стал бы тем, кто я есть сейчас.

– Я не верю в это. Может быть, он и помог тебе, но именно ты сейчас работаешь на этом месте, и работаешь очень хорошо.

– Возможно, я опасался, что, скажи я тебе – ты бы захотела оставить все как есть, – чтобы я просто молчал об этом в тряпочку и мирился с тем, что происходит.

– С какой это стати я бы такое захотела?

– Из-за всего этого. – Я обвел рукой комнату. – Пока Курт делал за меня всю грязную работу, я знал, что у нас будет все это. А я знаю, что для тебя значит этот дом.

Она прищурилась и пожала плечами. А потом я увидел слезы в уголках ее глаз и продолжил гораздо мягче:

– И я знал, что как только пойду против него, рискую всем, что у нас с тобой есть.

Она наклонила голову, и несколько капель упали на простыню.

– Ну и что? – глухо произнесла она.

– Ну и что? А то, что я знаю, насколько важен для тебя этот дом.

Она покачала головой. Ее слезы оставляли большие влажные пятна.

– Ты правда думаешь, что для меня это самое главное?

Я молчал.

Она подняла глаза – они были красными от слез.

– Послушай, я выросла в огромном доме со слугами, бассейном и теннисным кортом. Я занималась верховой ездой и хореографией. Зиму я проводила на Бермудских островах, весенние каникулы – в Европе, а лето – на пляже. И вдруг все это – бах, и исчезло. Мы потеряли свой дом, летний домик на Кейп-Код, меня выгнали из школы… Было очень тяжело все это потерять. Да, конечно, не буду врать тебе, я скучаю по той жизни. Но для меня это далеко не самое главное.

– Эй, погоди-ка, а разве не ты все время искала роскошные особняки на сайте realtor.com?

– Да, верно. Признаю свою вину. Разумеется, я хотела чтобы наши дети могли побегать в детской комнате и чтобы у них был дворик, где можно играть, и все такое прочее… Но обязательно ли было, чтобы наш дом был настолько хорош, как этот? Вовсе нет. Я обожаю этот дом, что тут скрывать. Но я бы не задумалась ни на секунду, если бы нам пришлось с ним расстаться.

– Кейт…

– Я вышла за тебя замуж совсем не потому, что надеялась с твоей помощью снова стать богатой. Я вышла за тебя потому, что ты был настоящим. Все эти напыщенные снобы, с которыми я встречалась и проводила время, несли какую-то философскую ерунду про конструктивизм Дерриды и структурализм Леви-Страуса. А потом я встретила парня, который ничего из себя не строил и не кривлялся, и это было так здорово.

– Леви-Страус… – начал я.

– Антрополог, не джинсы, – опередила она меня, качая головой, зная наперед, что я собираюсь ее подколоть. – А еще мне очень нравилось, что ты такой энергичный. Нравилась твоя жизненная сила, искра – не знаю, как лучше назвать. Но потом ты начал ее потихоньку терять.

Я кивнул.

– Но теперь ты изменился, верно? У тебя появилась уверенность в себе. Ты не останавливаешься на достигнутом. Я так тобой восхищаюсь, ты знаешь об этом?

Ручейки слез бежали по ее щекам. Я украдкой взглянул на нее и снова уставился в пол. Я чувствовал себя полным ничтожеством.

– А знаешь, почему? Когда я родилась, мне передали ключи от жизни. А тебе пришлось заработать их самому.

– А?

– У меня было все, о чем можно только мечтать, все преимущества, все мыслимые связи. И что я смогла со всем этим богатством сделать? Ничего.

– Посмотри, что ты смогла сделать для гаитянской художницы, – сказал я.

– Да, – печально сказала Кейт, – время от времени я действительно помогаю бедным художникам. Это правда. Но ты – посмотри, с чего ты начал и к чему пришел. Ты всего добился сам.

– С помощью…

– Нет, – жестко сказала она. – Без Курта. И именно поэтому я так счастлива. А совсем не из-за тех игрушек, которые мы теперь можем себе позволить. Вроде этой дурацкой морской звезды.

– Ты про ту брошку из «Тиффани»?

– Терпеть ее не могу. Прости, но это правда.

Я застонал.

– Неудивительно, что ты никогда ее не надеваешь. Ты хоть представляешь, сколько… – Я остановился. – Спасибо, что сказала мне только сейчас. Поздновато ее возвращать.

– Джейсон, эта вещь не для меня, – мягко сказала Кейт, – такая блестящая, показушная и… мерзкая. Это для Сьюзи, не для меня.

– Но ты просто визжала от восторга, когда увидела брошь на ней.

– Я просто старалась сделать ей приятное. Ты что, считаешь, что я пытаюсь в чем-то соревноваться со Сьюзи? Я не хочу, чтобы у меня был такой муж, как у нее, не хочу, чтобы был такой ребенок, меня просто всю переворачивает, когда я вижу, как они с ним обращаются, и я вовсе не хочу вести такую гламурную светскую жизнь, как Сьюзи. Ты думаешь, я такая же, как моя сестра? Не замечал у нее в сумочке косметики на тысячу долларов? А я покупаю всю косметику в ближайшей аптеке. Мы живем в разных реальностях. Так было всегда.