Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

Рука, только что державшая ее за плечо, теперь висела в воздухе, изображая нечто вроде пистолета с вытянутым указательным пальцем. Другая рука словно прилипла к боку. Глаза вернулись в нормальное положение, и парень в ужасе уставился на свой указательный палец, который теперь двигался в сторону его собственного лица. Он не мог выговорить ни слова, только нечленораздельно мычал, а указательный палец тем временем тянулся к его же собственному правому глазу. Он уже коснулся ресниц, когда Дзюнко пришла в себя и решительно воскликнула:

— Прекрати сейчас же!

Рука немедленно опустилась. Он и сам едва не свалился с ног, если бы его сзади не поддержал кто-то.

— Эй, парень, с тобой все в порядке? Ты так набрался, что вот-вот свалишься на пол. Да еще перед девушкой. Некрасиво. — Мужчина, поддержавший его, оттолкнул его в сторону. Потом он с улыбкой повернулся к Дзюнко. — Прости, что опоздал.

И девушка узнала голос таинственного абонента.

— Я опоздал всего на три минуты, а к тебе уже кто-то прицепился — прости меня, принцесса.

— Что это было?

Он поднял брови якобы в недоумении:

— Да, что бы это могло быть? Какой-то тип, явно из провинции, решил склеить девушку, но у него ничего не вышло. Заметила его прическу? Похоже на петушиный гребень!

Они сидели в кафе на втором этаже гостиницы, расположившись у самых перил, с видом на рождественскую ель.

Дзюнко поставила свою чашку и настойчиво сказала:

— Не стоит играть со мной в эти игры. Я спрашиваю не о нем. Я о том трюке, который вы с ним проделали.

— Трюк? — Молодой человек притворился, что не понял. Наклонившись над перилами, он посмотрел на елку. — Подумать только, даже так близко снег все равно выглядит совсем как настоящий. Не может быть, чтобы это была всего лишь вата, а?

Он был на голову выше Дзюнко и очень стройный. Она решила, что они с ним одного возраста, — может, он на год-два моложе. На нем были слаксы, черная кожаная куртка и толстый шерстяной свитер. Кожаные мокасины были явно дорогие и очень хорошего качества, как, впрочем, и все остальное. Но открытая улыбка и каштановые волосы до плеч по последней моде делали его похожим на студента. Избалованный сынок из богатой семьи?

В кафе было еще больше народу, чем внизу, в вестибюле. В конце года наверняка полно работы, что же делали здесь все эти люди в будний день?

Дзюнко понизила голос и почти прошипела:

— Ну, так что это было, то самое «управление», о котором ты говорил, то есть способность подчинять себе людей? Это ведь ты заставил его? Ты заставлял его выколоть собственный глаз? В этом и состоит твоя сила?

Ее собеседник по-прежнему смотрел на нее с невинным видом и улыбался. Он передвинулся вместе со стулом, так чтобы сидеть прямо напротив нее, и в ответ на ее протестующий жест заявил:

— Так приятнее разговаривать, разве нет? И у тебя восхитительная кожа.

— Прекрати! — Девушка с досадой стукнула по столу.

Человек в деловом костюме за соседним столиком вопросительно посмотрел на них, и собеседник Дзюнко кивнул ему, принося свои извинения:

— Простите — я обидел свою даму.

Мужчина хмуро отвернулся от них.

Девушка вздохнула. Все тщетно. Ей не удалось справиться с ситуацией. Этот парень раздражал ее до безумия, и в то же время она еле удерживалась от смеха, отчего негодовала еще больше.

— Мы попусту тратим время.

— Правда? Но у нас полно времени.

— У вас — может быть.

— Который час?

— Четверть четвертого. — Дзюнко сверилась с часами.

— Тогда у меня восемь часов и сорок пять минут до выполнения миссии.

— Миссии?

— Да. Есть тут один человечишко лет тридцати с хвостиком, который жить не может без того, чтобы время от времени не напасть на маленьких девочек. Я должен избавить его от бремени животных инстинктов.

Дзюнко напряглась и уставилась на него. Она наклонилась над столом и заговорила совсем тихо. Он тоже наклонился.

— Что вы имеете в виду?

— То есть как я это выполню?

— Да.

— Легко. Заставлю его взять большой нож — и отрезать это.

— Отрезать… что?

— Ну, солнышко, это не для нежных девичьих ушек.

— Этим и занимаются Стражи?

— В некоторых штатах США кастрация является узаконенным наказанием для особо злостных сексуальных преступников.

— Но разве это не жестоко? — Дзюнко наклонилась еще ниже над столом и говорила почти шепотом.

— А что в этом такого? Если вдуматься, это пойдет ему только на пользу. — Парень снова ослепительно улыбнулся. — Как мне нравится вот так шептаться с тобой!

Дзюнко отпрянула. Он засмеялся:

— Забавно, но ты даже не спросила, как меня зовут. Совсем не интересно?

— Нисколько!

— Вот это действительно жестоко.

— Я ухожу. — Девушка схватила пальто.

— Не хочешь навестить Кадзуки Таду?

Дзюнко бросила на него негодующий взгляд:

— Если ты думаешь, что между нами что-то было, то ты ошибаешься.

На сей раз он изобразил жестом пистолет, направил его на собеседницу и «выстрелил»:

— Вруша. Бэмс!

— Можешь думать что угодно.

Дзюнко поднялась было, но неожиданно ощутила странное покалывание в затылке. На лбу внезапно выступил пот, ее бросило в жар. Перед глазами все поплыло, и в точке над переносицей сосредоточилась боль.

Одна рука девушки потянулась к щеке, другая безвольно повисла вдоль тела, выронив пальто. Потом, словно под воздействием неведомой силы, Дзюнко плюхнулась обратно на стул.

Молодой человек сидел, слегка склонив голову набок и уставившись на Дзюнко, но взгляд его как-то странно расплывался. На переносице выступили крупные капли пота. Она почуяла запах. Знакомый запах.

Запах горелого!

Дзюнко глубоко вздохнула и усиленно поморгала, чтобы полностью прийти в себя. Она схватила стакан с холодной водой со стола и вылила ему за ворот. Он пошатнулся, словно его ударили, и мгновенно очнулся. Взгляд стал осмысленным.

Люди за соседними столиками испуганно смотрели на них. Дзюнко застыла с пустым стаканом в руке. Свободная рука сжалась в кулак.

На его рубашке спереди расплывалось мокрое пятно. Он вынул пустой стакан из ее руки и поставил на стол, потом накрыл ладонью ее кулак.

— Все в порядке, — тихо сказал он. — Все в порядке.

Они пристально уставились друг другу в глаза. Он медленно разжал ее пальцы, один за другим, и стиснул ее ладонь в своей. Дзюнко не отняла руки. Сердце глубоко в груди колотилось как бешеное.