Ставка в чужой игре - Мэтью Квирк

Часы показывали 2 часа 13 минут.

– Нам нужно убираться отсюда, Энни…

– Еще одно слово, и я верну тебя подружке, – пообещала она, и мы въехали на подъездную дорожку.

Рядом с машиной бежали здешние боевые псы.

Я заподозрил неладное еще в тот день, когда Энни устроила прием для родни, но лишь сегодня утром подозрения превратились в уверенность. Кто достаточно богат, чтобы поставить десятки миллионов долларов на директиву; кому по карману нанять Блум и дирижировать всей этой операцией? Кто настолько сильно ненавидит меня? Кто из кожи вон вылезет, лишь бы выставить меня преступником, отшвырнуть от Энни?

Мы подъехали к украшенному колоннами входу в дом.

– Заходим. – Энни заглушила мотор и вышла. – Охранники позаботятся о тех, кто за нами гнался.

Я пошел за ней по белым камням подъездной дорожки, упрашивая ее передумать и вернуться. Собаки, которые даже не лаяли, а лишь шумно дышали, кинулись ко мне.

– Цыц! – крикнула Энни.

Собаки уселись футах в десяти, не сводя с меня черных глаз, медленно размыкая челюсти и истекая слюной. Из боковых дверей вышли два охранника и остановились с обеих сторон от нас.

Энни поднялась по ступеням.

– Не входи, Энни, – предупредил я. – Тебе грозит опасность. И уехал я с ней утром только по этой причине. Если бы я этого не сделал, они бы тебя убили. Из меня собирались сделать козла отпущения. Меня заставили. Все это было против моей воли.

– Хватит, Майк. Я устала это слушать.

– Они в меня стреляли, Энни. – Я приподнял рубашку и показал окровавленную марлю на спине. – Вот почему меня всю ночь не было дома.

– Боже…

– Я пытался защитить тебя. Нам надо бежать. Человек, который за всем этим стоит и который меня подставил…

Открылась входная дверь. Вышел Лоуренс Кларк, остановился, скрестил руки на груди и расставил толстые ноги, словно Атлант.

– Это твой отец, Энни. Он убийца. – Я протянул ей руку. – Пошли.

– Энни! – Кларк шагнул к ней. – Заходи в дом, дорогая. Боже правый! У него пистолет?

Пистолет все еще торчал у меня из-за пояса.

– Подожди, – сказал я.

– Это он стоит за тем убийством на Молл, Энни, – заявил Кларк.

– Не я, а твой отец. Он организовал кражу федеральной директивы до ее опубликования, чтобы начать махинации на бирже. Тот человек с Молл узнал об этом и был убит.

– Откуда тебе все это известно, Майк? – спросила Энни.

– Потому что это я украл для него директиву. Сегодня, в Нью-Йорке. Он работал через посредника, принуждал меня, угрожал Джеку и мне. И все ради того, чтобы узнать нужные сведения, а ответственность свалить на меня. И заодно поссорить нас, развести навсегда.

– Да что ты несешь? – не поверила Энни.

Кларк хохотнул:

– Он говорит очень убедительно. А теперь, Энни, пойдем в дом, пока этот тип не причинил тебе вреда.

В каждой комнате этого дома стоял телевизор, и все они непрерывно показывали биржевые новости по каналу «Блумберг ньюс». Кларк уделял им половину внимания даже во время бесед.

Часы показали 2:15.

Едва войдя в главную переднюю, Кларк уставился на экран. Телевизор работал на полную громкость: ничего удивительного, если в строках котировок мелькают сотни твоих миллионов.

– Как нам только что сообщили, поступление директивы Федерального комитета по открытому рынку может задержаться на несколько минут, – сообщил диктор. – На моей памяти такого еще не бывало. Давайте свяжемся с Джонатаном Маурером в Вашингтоне.

Стоя на самом пороге, Кларк повернулся к нам, затем кивнул охранникам. Те достали пистолеты и подошли ближе. Я вынул свой.

– Ты и меня собираешься застрелить, Майк? – Кларк с отвращением покачал головой. – Вот он, твой жених, Энни. Полюбуйся на него.

Она так и сделала. Энни уже видела, как я убиваю. Это всегда представало кошмарным сном, безвоздушным пространством, брешью в нашей реальной жизни. И вот я взялся за старое: стою у двери ее родного дома, нацелив пистолет на ее отца.

В зеркале за дверью я видел отражение своего искаженного лица, засохшую на губах кровь. Кларк одерживал победу. У меня был вид того самого убийцы, которого так боялась Энни.

– Заходи в дом, дорогая.

Кларк протянул ей руку.

Он не станет избавляться от меня у нее на глазах, но, если она войдет в дом и оставит меня наедине с охранниками, мне конец. Они схватят меня и передадут Линчу. А Блум подправит историю всех событий, пока не останется только ложь: что именно я убил Сакса, что я обычный преступник, и не более того.