Ставка в чужой игре - Мэтью Квирк

– Да, свалить тебя я, скорее всего, не смогу, – согласился я. – Но дело зашло настолько далеко, что я хоть выбью из-под тебя почву. Это дилемма арестанта: либо быть паинькой, либо идти на виселицу. Тебе как минимум придется отказаться от всех грешков на стороне, превратиться в законопослушную гражданку, вести себя хорошо и молить старичков из твоего совета директоров, чтобы тебя гладили по головке.

Я увидел, что задел ее за живое.

– Давай, выкладывай, – сказала она.

Я шагнул к ней. Линч мгновенно рявкнул, чтобы я остановился. Позволив ему себя обыскать, я подошел к Блум вплотную, чтобы говорить шепотом:

– Вся операция провалилась. Ты знаешь, кто такие инвесторы Кларка? И почему он финансировал эту безумную затею?

– Догадываюсь.

– Он сдаст секретной службе всех с потрохами. А я окажу тебе услугу. Скажи, что похищение директивы было тайной операцией под прикрытием. Что ты расследовала деятельность Кларка, устанавливала личность его клиентов и то, как он отмывал грязные деньги. Ведь тут замешаны картели, иностранные разведки, Иран, санкции. Ты соберешь обалденный урожай. Тебя пронесут на руках по Пенсильвания-авеню, и после этого ты преспокойно займешься чем угодно. Я тебе нужен. И я скажу все, что захочешь. Стань посредником между Кларком и федералами – и выйдешь героиней. А мне на это будет наплевать – до тех пор, пока между нами будет сохраняться перемирие и если ты оставишь в покое мою семью.

Она чуть отвернулась и подумала.

– Можно обсудить, – решила она. – Добавь аргументов.

Я положил ладонь ей на плечо и приблизил губы к уху:

– Одно условие. Необсуждаемое. Линч должен ответить за убийство на Молл.

– Непростое условие, – прошептала она и задумалась, постукивая пальцами по своей машине. – Мне нравится, как ты все это разыграл, Майк. Очень творчески. Я вот что скажу: сию секунду я тебя не убью. Высуну пару щупалец. Федералы уже здесь?

– Перед домом. Все подступы перекрыты.

Она кивнула.

– Наши действия не сильно рассогласованы. Я потолкую кое о чем с агентами, когда буду уезжать.

– Так мы договорились?

– Скоро узнаешь.

Она прошла мимо Линча и сказала ему что-то, чего я не расслышал. Тот опустил пистолет. Вид у него был такой, словно она его оскопила. Они сели в машину, развернулись и выехали через распахнутые ворота.

Открылась задняя дверь.

– Майк! – крикнула Энни. – Они идут!

Я вернулся в дом. Агенты уже были внутри.

К нам подошли мужчина и женщина в куртках с эмблемами секретной службы.

– Это я вам звонил, – сообщил я и поднял руки. – А она здесь совершенно ни при чем.

Агент посмотрел на меня, чуть склонив голову:

– Как вас зовут?

– Майкл Форд.

– Майкл Форд?

– Да.

Агенты посовещались. Я расслышал: «Ни хрена себе!» – и что-то насчет Федерального банка.

– Вы вооружены? – спросила женщина.

– Нет.

– Ложитесь на живот. Медленно. Разведите руки в стороны.

Я опустился на колено, затем лег на пол.

– Теперь скрестите лодыжки и разверните ладони к потолку.

Это была особая процедура, которая применялась к самым опасным подозреваемым. По сравнению с полицейским арестом – королевские почести.

Она подошла ко мне сбоку, второй агент держал меня под прицелом.

– Поднимите левую руку.

Я неуклюже приподнял руку над полом. Одним внезапным движением женщина наклонилась, повернула мне запястье, завела руку за спину, прижала коленом плечо и защелкнула наручник. Потом проделала то же самое с правой.

Меня подняли и повели между мраморными колоннами через прихожую Кларка. Я шагал с высоко поднятой головой. Я больше не был преступником, потому что наконец-то поступил честно.

Я слегка улыбнулся Энни.

– Я привел их именно туда, куда хотел, – сказал я.

– Я поговорю с отцом. Он не станет запираться.

Она пошла вместе со мной к подъездной дорожке. Другие агенты допрашивали Кларка, стоявшего возле машины. Я встретился с ним взглядом, и он медленно кивнул.

Меня затолкали на заднее сиденье другого «сабурбана».

– Я люблю тебя, Энни. За меня не волнуйся.

– И я тебя люблю.

Машина тронулась по длинной подъездной дорожке. Через окно я разглядел Блум и Линча. Блум стояла, скрестив на груди руки, и разговаривала с капитаном с видом, будто сама была копом. А Линч, агент ФБР, находился в своей стихии: стоял, прислонившись к машине.

Когда я проезжал мимо, Блум повернулась, взглянула на меня и поднесла палец к губам.