Французская защита - Анатолий Арамисов

— Познакомь меня с этим месье, — по-французски сказал брюнет, — и мы выпьем…

Симона нервно дернула плечами:

— Это — Жан, мой бывший знакомый, а это Виктор.

— Ну почему же сразу: бывший? — рассмеялся француз. — Меня обычно никто не забывает! Особенно женщины!

Темные маслянистые глаза непрошенного гостя блестели той особенной пьяноватой дымкой, которая проступает после пары бутылок красного вина.

Он явно куражился.

— Присаживайтесь, Виктор! — жестом хозяина Жан придвинул свободный стул из-за соседнего столика, потом обернулся в угол ресторана и помахал рукой двум своим товарищам, наблюдавшим за ним.

Те ответили тихим ржанием.

— Держу пари, что Вы не француз! — пьяно качнувшись вперед, заключил любимец женщин преклонного возраста.

— Вы угадали, я русский, — ответил Одинцов и, обернувшись, позвал официанта.

— О! О! Вот это встреча! — радостно хохотнул Жан. — У меня никогда не было знакомых среди русских. Говорят, они ужасные алкоголики, и пьют свою водку ведрами!

Потом окинул взглядом фигуру Одинцова и повернулся к Симоне:

— А каков русский Иван в постели? Неутомимый труженик или слабый импотент?

— Жан, перестань оскорблять незнакомого тебе человека! — быстро проговорила девушка.

— А я не оскорбляю его. Это ты меня оскорбила, когда ушла из-за какой-то моей легкой интрижки. И теперь у тебя русский… поздравляю! Хотя ты сама этих кровей, как же я забыл! Держу пари, что он тебе быстро надоест. И вообще я хочу, чтобы ты сегодня ушла со мной! Вы не возражаете, месье?

И Жан, привстав, приблизил свое лицо к Виктору.

— Вот чек, пожалуйста, — Одинцов передал бумажку подошедшему официанту, потом взглянул на Симону, — иди к машине, я догоню тебя.

— Хорошо, — девушка встала, надела куртку и медленно пошла к выходу из ресторана.

«Если обернется, у нас с ней все будет… все будет замечательно» — внезапно для себя загадал Виктор.

Француз качнулся, было в сторону уходящей девушки, но тут же ощутил руку стоящего перед ним блондина у себя на локте.

— Подождите, месье Жан, — голубые глаза Одинцова потемнели.

— Ты что? Мерд! Мне сказать что-то хочешь? — и рот внизу тонких усиков выдал мерзко-грязное, трудно переводимое выражение в адрес русского. Симона обернулась.

Жан, раскинув руки, летел спиной в сторону своего столика. Сбив по пути пару стульев, он тяжело приземлился у ног товарищей.

Тонкие усики и нижняя губа быстро окрашивались в алое.

Гул голосов в ресторане сразу стих, все посетители замерли.

Виктор быстро шел к выходу, держа свою верхнюю одежду в левой руке. Оцепенение прошло спустя несколько секунд.

— Вызовите полицию! — раздался визгливый женский голос.

Симона молча схватила Одинцова под локоть и увлекла за собой. Пробежав с полсотни метров по тротуару, она на ходу достала брелок с ключами от «Ауди» и щелкнула кнопкой.

— Быстрее!

Машина резко рванула с места, девушка посмотрела в зеркало заднего вида и облегченно вздохнула.

На первом светофоре повернулась к Виктору:

— Ты что? Опять хочешь угодить в тюрьму?

Одинцов угрюмо молчал.

— Зачем ты его ударил?

— Если бы я это не сделал, то сейчас чувствовал бы себя последним трусом. Слюнтяем, в присутствии которого оскорбляют люби…

Виктор осекся.

Он был возбужден, и едва не вырвавшееся «любимую женщину» — было просто откровением его души.

Симона едва успела затормозить перед нужным поворотом.

Они замолчали.

Виктор видел, что машина приближается к бульвару Пого.

«Почему она повернула? Проще было высадить меня рядом с вокзалом Saint Lazare?»

Девушка словно прочла его мысли.

Когда машина остановилась возле ее дома, она повернулась направо, положив руку на спинку сидения пассажира:

— Я тебя арестовала.

— Ты? За что??

— За хулиганское поведение в общественном месте. Будешь отбывать наказание сегодня под домашним арестом…

Губы Симоны были мягкими и горячими. Виктор чувствовал, как его сердце зашлось в радостном ожидании.

«Она обернулась! Она будет моею! Я люблю её… почему так долго мы мучили друг друга??»

Они целовались в машине, потом около неё, не обращая внимания на восторженные крики компании подростков, проходивших мимо.

Спустя четверть часа девушка высвободила руку и шепнула:

— Арестант, следуйте за мной…

— Слушаюсь, а что бы мне сделать такого, чтобы этот плен продолжался долго-долго!

— Ничего не надо… просто люби меня, и всё…

— Я тебя уже давно люблю, и хотел в этот плен.

— Я знаю, — она ласково провела рукой по его голове, потом прислонилась щекой и тихо сказала, — я ждала тебя…

Они ласкали друг друга с той целомудренной осторожностью, которая бывает у влюбленных в первую ночь.

Их души замирали от тихого восторга, их тела брали самые высокие ноты в музыке первой близости. С губ слетали самые неожиданные признания, глаза светились радостными улыбками, иногда они негромко смеялись над своими мучительными сомнениями последних месяцев.

Они любили друг друга.

Без всяких сомнений и оглядок на прошлое.

Они хотели быть вместе.

Потому что давно мечтали об этом.

С тайной надеждой.

Их давно тянуло друг к другу, неумолимо, словно полюса магнитов.

С самой первой встречи.

И они заслужили эту безумную радость.

Потому что — не торопились.

Желания наполнялись постепенно, словно колодец прозрачной водой.

И теперь они — пили ее.

Чистую воду своей любви.

* * *

Ровное шоссе трассы Париж — Лион — Ницца тихо шуршало под колесами мчащейся на юг машины. Виктор любовался природой Франции, приоткрывая тонированное окно, изредка смотрел на дорожную карту. С каждой сотней километров становилось все теплее, трава — зеленее, и на подъезде к Марселю явственно запахло морем.

Несколько раз автомобиль тормозил перед турникетами платной дороги, Симона быстро просовывала специальную карточку в щель автомата, шлагбаум открывался, и они ехали дальше.

В районе города Orange они остановились пообедать в дорожном ресторане, красивом и чинном заведении, где Виктор заказал себе порцию устриц, которые так понравились ему в первый вечер у Комарова. Симона, неторопливо кушая какое-то мясное блюдо, с улыбкой наблюдала за не совсем умелыми действиями поедателя морского деликатеса.