Ведьма - Камилла Лэкберг

Та нехотя последовала за ним.

– Коротышка Ян! Где он? – крикнул Пребен, выйдя на двор, и все его лицо просияло, когда он увидел батрака, шедшего ему навстречу с каким-то непонятным предметом в руках.

– Что он еще придумал? – спросила Элин.

С тревогой она огляделась вокруг. Менее всего ей хотелось, чтобы Бритта увидела, как она стоит и беседует с ее мужем посреди двора. Но радость Пребена была такой неподдельной, когда он бережно взял сверток из рук Коротышки Яна и прижал к груди…

– Я понял, что Марта очень скучает по Фиалке. Поэтому, когда Жемчужина ощенилась, я сразу решил отдать одного щенка Марте.

– Это слишком много, – строго проговорила Элин и тут же отвернулась, чтобы скрыть слезы.

– Вовсе нет, – ответил Пребен, показывая ей белого щенка с коричневыми пятнами.

Зверек был очарователен, и Элин не смогла удержаться, чтобы не протянуть руку и не погладить его за большими мягкими ушами.

– Мне нужна помощь, чтобы воспитать из этого бедняги хорошую собаку-пастуха, и я подумал, что Марта могла бы помочь мне. Не так уж много лет осталось Жемчужине гонять овец, нам нужен кто-то ей на смену. Мне кажется, из этого малыша получится неплохая собака. Что скажет Элин?

Пребен держал перед ней щенка, и она понимала, что побеждена. Коричневые глаза кутенка с доверием смотрели на нее, маленькая лапка потянулась к ней…

– Да, если он позаботится о том, чтобы Марта научилась всему, что нужно, чтобы воспитать собаку, – тогда, наверное, дело пойдет на лад, – проговорила она строго, но сердце у нее в груди растаяло.

– Тогда я нижайше благодарю за разрешение матери Марты, – ответил Пребен с лукавой улыбкой и двинулся к домику для прислуги.

Пройдя несколько шагов, он обернулся и кивнул ей.

– Ну как же, разве она не хочет присутствовать, когда девочка получит щенка?

Он снова пошел вперед своим быстрым шагом, и Элин поспешила за ним. Да, этот момент она не хотела пропустить.

Марту они нашли в постели. Она лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. И только когда Пребен встал на колени у ее кровати, повернула голову.

– Могу я попросить Марту о большой услуге? – мягко спросил пастор, и девочка с серьезным видом кивнула.

Ее восхищение Пребеном лишь усилилось с тех пор, как он принес ее домой от озера.

– Мне нужна помощь Марты, чтобы позаботиться об этой маленькой бедняжке. Она слабее, чем другие щенки, и мать не признает ее. Так что, если ей не найти другую мать, она умрет с голоду. И я подумал: кто же лучше всех сможет помочь мне в этом, если не Марта? Конечно, если у нее есть время и желание. Работы будет много, тут я не могу солгать. Ее нужно будет кормить в любое время суток и заботиться о ней с утра до вечера. К тому же ей потребуется имя – даже этого у бедняжки пока нет.

– Я могу, – проговорила Марта и резко села в постели, не сводя глаз со щенка, пытавшегося выбраться из тряпки, в которую тот был завернут.

Пребен осторожно развернул материю и выпустил щенка Марте на кровать – та немедленно уткнулась лицом в мягкую шерстку собаки. Щенок начал радостно лизать ее в лицо, виляя из стороны в сторону крошечным хвостиком.

Элин поймала себя на том, что улыбается так, как давно не улыбалась. И, почувствовав, как Пребен взял ее за руку, не вырвала руку.

* * *

Подушка под головой сбилась в ком, но у Эвы не было сил сменить позу. В эту ночь ей снова не удалось поспать. Она и не помнила, когда в последний раз спала. Все происходило как в тумане. Бессмысленное существование. Зачем вставать с постели? Разговаривать друг с другом? Дышать? Петер не мог дать ей ответ. Его взгляд был таким же пустым, как и у нее, а прикосновения холодны, как лед. В первые часы они искали утешения друг у друга, но теперь Петер стал для нее как чужой. Они бродили по дому, не прикасаясь друг к другу, каждый со своим горем.

Родители Петера старались изо всех сил. Следили за тем, чтобы они с Петером вовремя ели и вовремя ложились спать. Изредка бросив взгляд за окно, Эва поражалась, как цветы могут по-прежнему цвести. Как солнце может сиять, морковь расти в земле, помидоры краснеть среди зелени.

Петер, лежавший рядом с ней, тяжело вздохнул. Ночью она слышала его тихие всхлипывания, но не могла заставить себя протянуть руку.

На лестнице раздались тяжелые шаги Бенгта.

– Кто-то приехал! – крикнул он.

Эва тихо вздохнула, с трудом спустила ноги с кровати.

– Твой отец говорит, что кто-то приехал, – проговорила она, глядя на свои ноги.

– Угу, – тихо ответил Петер.

Кровать заскрипела у нее за спиной, когда он тоже сел. Некоторое время они молча сидели так, спиной друг к другу. Между ними – рухнувший мир.

Эва медленно спустилась по лестнице на первый этаж. Она так и спала в одежде – в той самой, которая была на ней в тот день, когда пропала Нея. Улла несколько раз пыталась убедить ее переодеться, но это была одежда, в которой она ходила, когда думала, что все будет как прежде, – в ней она собиралась обнять Нею, играть с Неей, готовить ей ужин…

Бенгт стоял у кухонного окна.

– Две полицейские машины, – сказал он, вытягивая шею. – Возможно, они что-то узнали.

Эва, лишь молча кивнув, подвинула стул и опустилась на него. Никакая определенность в мире уже не вернет им Нею.

Бенгте пошел к входной двери и впустил полицейских. Те о чем-то негромко переговаривались в холле, и Эва услышала, что один из полицейских – Йоста. И на том спасибо.

Флюгаре первым зашел в кухню, взглянул сначала на нее, потом на Петера; в глазах у него было выражение неловкости, которого она не замечала раньше.

Бенгт стал у плиты, Улла – позади них, положив руки на плечи Петера.

– Вы что-нибудь выяснили? – спросил Бенгт.

Йоста покачал головой, по-прежнему с виноватым видом.

– Нет, к сожалению, ничего нового мы сейчас сообщить не можем, – ответил он. – Но мы должны провести обыск.

Бенгт, развернув плечи, сделал шаг к Йосте.

– Вы что, шутите? Вам мало того, что их жизнь разбита вдребезги?

Улла подошла к нему и положила руку ему на рукав. Он покачал головой. Но ничего больше не сказал.

– Пусть делают, что хотят, – сказала Эва.

Она поднялась и пошла к лестнице на второй этаж. Из кухни доносились возмущенные голоса, но ее все это уже не задевало.

* * *

– И много еще визитов полицейских нам предстоит?

Йорген стоял, прислонившись к столику в гримерной. В зеркале Мария видела его нахмуренные брови. Макияж был уже сделан, прическа уложена, и Мария сама наводила последний блеск.

– Откуда я могу знать? – спросила она, убирая немного подводку для глаз, сбившуюся в комок в уголке правого глаза.