Код Бытия - Джон Кейз

– Что за типы? – поинтересовался Ласситер.

– Те, кто находится в пограничной зоне, – ответил Хью и, совершив пируэт на одном каблуке, отбыл в кухню.

Проследив за ним взглядом, Найджел повернулся к Ласситеру.

– Жаль, что все так получилось, – задумчиво произнес он. – Вы, очевидно, разочарованы. Вы… – Гей явно заколебался, не решаясь продолжить. – Думаю, мне не стоит спрашивать.

– Спрашивать – о чем?

– Полагаю, речь идет о вашей супруге, и вы приехали в клинику первым, чтобы самому все проверить. Наверное, вы стремитесь зачать ребенка? Умоляю простить мои отвратительные манеры, – прикрыв глаза ладонью, закончил Найджел.

– Нет, – ответил Ласситер, – причина в другом. Я вообще не женат.

– Счастлив это услышать, – со вздохом отозвался Найдж. – Мне было бы очень больно, если бы ваши надежды рухнули.

Ласситера разбирало любопытство.

– А клиника действительно была последней надеждой?

– К сожалению, – начал Найджел, покачиваясь на стуле, – мои познания в области репродукции человека весьма ограничены в силу отсутствия личного интереса к данной проблеме. Но я бы не сказал, что клиника была последней надеждой, которой, как многие считают, является только церковь. Однако все утверждали, что старик Барези просто великолепен. Единственный в своем роде, если мне будет позволено так выразиться. Пациентки текли отовсюду – из Японии, Южной Америки… Одним словом, со всех концов земли. И большинство уезжали осчастливленными.

– Неужели? И в чем же суть… особого умения доктора?

– Увы, не знаю, – погрустнел Найджел. – Как я уже сказал, у меня нет врожденного интереса к подобным вопросам. Но женщины только об этом и толковали. Судя по их беседам, деятельность Барези была весьма успешной. Какой-то научный прорыв. С яйцом. Ну вот. – Найджел погрустнел еще больше. – Спрашивать меня бесполезно.

– Ненавижу слово «яйцо», – произнес Хью, появляясь из кухни. – Представить себя в виде яйца! – На его физиономии появилась гримаса отвращения. – Как паршивый цыпленок? Как безмозглый, инкубаторный, вскормленный в клетке цыпленок? – Выдержав паузу и еще немного погримасничав, он закончил более серьезно: – Однако, к твоему сведению, Найдж, женщины называли эту штуку «ооцит».

– Неужели? – изумился Найджел.

– Да. И наш гениальный доктор научил эти самые ооциты вырабатывать что-то вроде… брони, которая прикрывает его, как только первый сперматозоид перелезает через забор. Своего рода Железная дева, отгоняющая неудачников, после того как… – Хью махнул кулаком в стиле боксера-триумфатора, – после того как победитель объявлен.

Найджел, казалось, был озадачен.

– Кроме того, – продолжал Хью, – эта броня не только отгоняет лишние сперматозоиды, но и придает всему хозяйству суперфертильные свойства.

– Совершенно не представлял, что ты разбираешься в подобных вещах, – пробормотал Найджел и, обратившись к Ласситеру, добавил: – Хотя надо сказать, что женщины – эти несчастные существа – время от времени требовали от Хью сочувствия и внимания.

Хью закурил сигарету и, кивая, бросил:

– Особенно Ханна.

– Одна из наших чешек.

– Ханна Рейнер, – проговорил Ласситер. – Ханна Рейнер из Праги.

– Вы ее знаете? – удивленно спросил Хью.

– Нет, мы никогда не встречались.

Правая рука Ласситера покоилась на столе, отбрасывая в свете мерцающей свечи удлиненную расплывчатую тень на белую скатерть. Он отрешенно смотрел, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак, разжались и сжались снова. В эти мгновения тень была похожа на птицу, пытающуюся расправить крылья.

– Но, – начал Хью, – каким образом…

– Она умерла, – сказал Ласситер. – Ханна Рейнер мертва.