Дочь палача - Оливер Петч

Наконец Симон добрался до самого дна ящика. Но — никакого договора касаемо участка у дороги на Хоэнфурх…

Симон выругался. Он знал, что разгадка к тайне скрывалась где-то здесь. Он чувствовал это! Разозленный, юноша вернулся с ящиком к шкафу, чтобы задвинуть его на место и достать новый. Когда он вставал, то смахнул со стола листы, которые уже до этого там лежали. Они разлетелись по полу, и Симон торопливо собрал их. Внезапно он остановился. У одного из документов был оборван краешек, словно кто-то на скорую руку срезал от него часть и в спешке сломал печать. Он осмотрел его.

Дарственная подданного Фердинанда Шреефогля в пользу церкви, 1658 года от Рождества Христова…

Симон вздрогнул. Дарственная! Хотя всего лишь ее начало, оставшуюся часть кто-то осторожно оторвал. Он перерыл все документы на столе и поискал на полу. Ничего. Кто-то достал бумагу из шкафа, прочел и забрал себе нужную часть, возможно, кусок с планом участка. Правда, при этом времени у него было немного; по крайней мере, его не хватило, чтобы вернуть остаток документа в ящик. Вор лишь торопливо запихнул бумагу под кучи остальных грамот на столе…

…и вышел обратно в зал собраний.

Симон ужаснулся. Если кто-то украл документ, то это мог быть только тот, кто знал о ключе за плиткой. Значит, или сам Лехнер… или кто-то из четверых бургомистров.

Симон невольно сглотнул. Он почувствовал, как рука, до сих пор сжимавшая документ, задрожала. Что там Якоб Шреефогль говорил ему насчет собрания?

Бургомистр Земер отрицает, что солдаты беседовали с кем-либо у него в верхних комнатах.

Неужели в убийствах детей замешан сам первый бургомистр? Сердце у Симона бешено заколотилось. Ему вспомнилось, как несколько дней назад Земер говорил с ним в своем трактире и в конце отсоветовал вмешиваться в это дело. И разве не Земер постоянно высказывался против строительства больницы, беспокоясь, как он говорил, исключительно о благополучии города? Дескать, что прокаженные возле самых ворот не пойдут на пользу торговому городу… Что, если, Земер хотел замедлить строительство лишь затем, чтобы найти там клад? О котором ему рассказал незадолго перед смертью его хороший друг, член малого совета Фердинанд Шреефогль…

Мысли завихрились. Дьявол, убитые дети, ведьмовские знаки, бургомистр в роли заказчика шайки убийц… Все смешалось в голове. Симон попытался все упорядочить и сосредоточиться на главном. Самым важным сейчас было освободить Магдалену, а для этого требовалось отыскать укрытие на строительной площадке. Но кто-то вошел в комнату до него и выкрал план участка! Все, что ему досталось, это первая страница с общими записями об участке. Симон, отчаянно вглядываясь в клочок бумаги, принялся быстро переводить.

Участок земли, завещанный Фердинандом Шреефоглем в пользу церкви 4 сентября 1658 года. Размеры: 200 на 300 шагов, включая два гектара леса и колодец (пересохший).

Пересохший?

Симон уставился на неприметное слово в самом низу листка.

Пересохший.

Лекарь хлопнул себя по лбу, затем сунул бумагу за пазуху, выбежал из душной комнаты, торопливо запер маленькую дверцу и спрятал ключ обратно в нишу. Через несколько секунд он уже вышел за дверь амбара. Стражники исчезли — видимо отправились в трактир за новой порцией лекарства. Не заботясь о том, что кто-нибудь мог его заметить, Симон побежал по рыночной площади.

Из окна по другую сторону площади за ним наблюдал человек. Насмотревшись, он задернул шторы и вернулся к письменному столу. Возле стакана с вином и куском горячего паштета лежал оборванный пергамент. Когда человек пил, руки у него дрожали. Вино капало на документ, красные пятна растекались, словно кровь.

Палач лежал на ковре из мха, курил трубку и щурился на заходящее солнце. Вдали слышались голоса караульных на строительной площадке. Рабочие в честь завтрашнего праздника еще в полдень разошлись по домам. Теперь под стенами часовни слонялись лишь два стражника, время от времени перекидываясь в кости. То и дело до Куизля долетал их смех. Этим двоим не повезло с дежурством.

Между тем слева донесся другой шум. Треснула ветка. Куизль затушил трубку, вскочил на ноги и в ту же секунду исчез в подлеске. Когда Симон прокрался мимо него, он схватил его за щиколотку и повалил одним рывком. Тихо вскрикнув, юноша грохнулся на землю и выхватил нож. Палач, ухмыляясь, выглянул из зарослей.

— Бу!

Симон опустил нож.

— Господи, Куизль, как вы меня напугали! Где вы были все это время? Я повсюду искал вас! Ваша жена очень волнуется, и еще…

Якоб приложил палец к губам и указал в сторону просеки. Между ветками угадывались силуэты стражников, которые до сих пор сидели у стены и играли в кости. Симон продолжил, понизив голос:

— А еще я знаю, где прячутся дети. Они…

— В колодце, — договорил палач и кивнул.

У Симона перехватило дыхание.

— Но откуда вы узнали? Я думал…

Куизль нетерпеливо махнул рукой и перебил его:

— Помнишь, как мы первый раз пришли на стройку? — спросил он. — У обочины застряла телега, а в ней стояли бочки с водой. Тогда я не думал об этом. Уже слишком поздно я задался вопросом, зачем кому-то надрываться и возить сюда воду, когда есть колодец…

Он указал на круглый каменный колодец, старый и разваленный. Из верхнего края были выломаны несколько камней, они валялись рядом и образовывали подобие маленькой естественной лесенки. С ветхого каркаса над ямой не свисало ни цепей, ни ведер… Симон сглотнул. Ну и дураки же они! Ответ все время был у них перед глазами.

Он быстро рассказал палачу о разговоре с Шреефоглем и своей находке в архиве над городским амбаром. Куизль кивнул.

— Фердинанд Шреефогль, видимо, из страха закопал где-нибудь деньги перед нашествием шведов, — проворчал он. — Потом он поссорился с сыном и отдал церкви участок вместе с кладом…

Симон перебил его.

— Я понял теперь, о чем говорил священник тогда в исповедальне, — воскликнул он. — На смертном одре Шреефогль говорил, что участок принесет священнику еще немало радости. Тогда я подумал, что он имеет в виду больницу. Теперь ясно, что он говорил о кладе!

— Кто-то из толстосумов в совете об этом прослышал, — пробормотал палач. — Может, старик пьяным сболтнул лишнего, или рассказал кому-то перед смертью, а этот кто-то приложил все усилия, чтобы сорвать строительство и отыскать чертов клад.

— Вероятно, бургомистр Земер, — сказал Симон. — У него есть ключ от архива, и он мог присвоить план участка. Вполне возможно, что и он теперь знает о пересохшем колодце.

— Вполне возможно, — пробурчал Якоб. — Тем более важно теперь действовать быстро. Разгадка внизу, в колодце. Может, там я получу какую-нибудь зацепку насчет моей Магдалены…

На некоторое время повисла тишина. Лишь пели птицы, да время от времени раздавался смех стражников. Симон понял, что в суматохе последних нескольких часов совсем забыл о Магдалене. Ему стало стыдно.