Черный лед - Бекка Фицпатрик

Мы с Джудом простучали каждую доску под мостиком. Простучали повторно. Ни одна не шаталась.

– Он соврал, – сказал Джуд. – Здесь ничего нет.

– Но зачем ему лгать?

Переглянувшись, мы бросились к лестнице, спеша выбраться изо рва.

Добежав до дома первой, я ворвалась в кухню. При виде Келвина, медленно раскачивавшегося на люстре, у меня отнялись ноги. За моей спиной Джуд выругался и бросился вперед, подставляя опрокинутый стул под подергивающиеся ноги Кэла, и сам вскочил на него, чтобы обрезать веревку.

– Нож!

Я сгребла нож со стола, и Джуд, стремительно выхватив его у меня из рук, кинулся яростно перепиливать шнур. Треснули последние волокна, и Келвин повалился на пол, раскинув руки-ноги.

Я пощупала пульс на шее. Ничего. Попробовала на запястьях, потом снова на шее, уколов пальцы о щетину на горле. Наконец мне удалось почувствовать слабое, но устойчивое биение.

– Жив!

Джуд заглянул в раскрытые, но пустые глаза Келвина. Зрачки до предела расширились, отчего глаза стали казаться черными. Невнятный звук слетел с его губ, прорвав пузыри слюны. Прозрачная жидкость потекла из носа.

– Боюсь, мы опоздали, – пробормотал Джуд, опускаясь рядом со мной на колени и мягко отворачивая мою голову.

Глаза затуманились слезами.

– Что с ним?

– Поврежден мозг, вероятно.

– Он поправится? – спросила я, плача все сильнее.

– Нет, – не стал лгать Джуд. – Нет, не думаю.

Время растянулось и медленно-медленно поползло. При виде тела Келвина, дрожавшего в конвульсиях на полу, меня захлестнула волна воспоминаний. Говорят, на пороге смерти перед глазами человека проносится вся жизнь. Кто бы еще предупредил, что видеть, как человек, кого ты когда-то любил, завис между этой жизнью и следующей, в два раза больнее – потому что переживаешь сразу две жизни, шедшие вместе одной дорогой.

Стоило мне сморгнуть слезы, и время снова сжалось, возвращая меня на кухню. Я вспомнила, почему над нами оглушительно хлопал винт вертолета. Вспомнила, почему мои руки и ноги тряслись от холода, почему рукава куртки были измазаны кровью Джуда.

Я схватила его за руку, и мы вместе выбрались наружу, щурясь от сильного ветра, нагоняемого вертолетом, зависшим над лужайкой позади дома.

– Похоже на частный вертолет! – прокричал Джуд, перекрывая рев мотора.

– Это вертолет мистера Верстеега! – крикнула я в ответ.

– Вон два волонтера-спасателя и еще один с винтовкой. – Джуд показал на тени в дальнем конце сада, прямо под вертушкой. – Должно быть, спрыгнули с борта.

Две фигуры в красных балахонах и белых шлемах рванули через заснеженную лужайку усадьбы. Я узнала бежавшего первым – того, кто держал винтовку. Шериф Киган. Они с мистером Верстеегом каждый год ездили охотиться на оленей в Колорадо.

Я с облегчением закричала, бешено размахивая руками. Сквозь шум вертолета они не могли меня услышать, но у них были фонарики. Еще пара секунд – и нас увидят.

– Расскажешь полиции про Келвина? – настоятельно спросил Джуд. – Покажешь им карту?

Горячие слезы радости катились по моим щекам. Все позади. Кошмар, наконец, закончился.

– Да.

– Прости, что приходится это делать, Бритт. – С этими словами Джуд обхватил меня сзади и прижал пистолет Келвина мне к виску. Прикрываясь мною как щитом, он потащил меня назад, удаляясь от волонтеров и шерифа Кигана, спешивших к нам по глубокому снегу.

– Назад, или я застрелю ее! – гаркнул Джуд.

К горлу подступила тошнота, но я сумела прохрипеть:

– Джуд! Что ты делаешь?

– Я сказал НАЗАД! – снова крикнул Джуд. – Бритт Пфайффер – моя заложница, и я застрелю ее, если вы не сделаете, как я велю.

С зависшего вертолета на нас направили слепящий луч прожектора. Вихрь от кружащегося винта сбил снег с ветвей, и я вскинула руку, заслоняясь от него. Зачем Джуд говорит им, что я заложница? Почему мы бежим от них, а не к ним?

Джуд тянул меня в лес, его рука болезненно сдавливала грудь. Он хаотично петлял среди деревьев, но прожектор легко находил нас, высвечивая красные пятна крови, подчеркиваемые белизной нетронутого снега под ногами – рана Джуда открылась еще сильнее.

Лес становился гуще, в суете бегства было трудно различить, где заканчивалось одно дерево и начиналось следующее. Луч прожектора не отлипал от нас, но ему приходилось все труднее. Все чаще Джуд умело использовал слепые зоны видимости, прячась за валунами или вывороченными деревьями, и с каждым разом у пилота уходило все больше времени на то, чтобы найти нас.

Джуд затащил меня за большую сосну, протискиваясь в укрытие под ее ветвями. Пригвожденная спиной к его груди, я слышала шумное дыхание парня над ухом. Под ногами было жуткое количество крови. Я понимала, что Джуд на грани обморока. Ему не уйти далеко – он либо потеряет сознание от кровопотери, либо получит шок, мучая израненное тело невыполнимыми командами. Поразительно, что у него еще хватало сил тащить себя, не говоря уже обо мне, сквозь снег и бурелом.

Белое око прожектора бешено заметалось по земле, потом отвернуло в другую сторону.

– Что ты делаешь?! – закричала я. – Пистолет же даже не заряжен. Я видела, как ты разрядил его, когда мы связали Келвина. Зачем ты сказал, что я – твоя заложница? От этого будет только хуже. Пойдем туда и обо всем расскажем шерифу Кигану: ты спас мне жизнь, а связался с Шоном только ради того, чтобы найти убийцу Лорен.

– Когда скажу, я хочу, чтобы ты со всех ног побежала к ним. Беги с поднятыми руками, не прячась, и как можно громче кричи свое имя, повторяя его снова и снова, поняла?

– Зачем? – Я заплакала. – Зачем ты это делаешь? Они выследят тебя. Тебя посадят, если не застрелят при задержании!

– Они бы и так меня посадили. – Джуд схватил меня под локоть, увлекая по глубокому, доходившему до колен снегу за следующую сосну. – Окажи мне услугу. Не упоминай Джуда Ван Сента. Скажи им, что меня звали Мэйсоном. Это совпадет с показаниями Корби. Вы были захвачены в плен Шоном и Мэйсоном.