Вернись ради меня - Хэйди Перкс

– Рада тебя видеть! – улыбаюсь я, когда вижу на пороге Бонни. – Я соскучилась.

– Знаешь что, раз уж ты взяла моду метаться по всей стране, как какая-нибудь сумасшедшая мисс Марпл, то теперь не жалуйся! – Она влетает в комнату и оборачивается, внимательно глядя на меня: – Тебя могли убить, ты это понимаешь?

– Понимаю, Бон, но все равно очень приятно тебя видеть.

– Я, между прочим, волновалась, – упрекающим тоном заявляет сестра, снимая пальто и держа его в руках, пока я не забираю его и не вешаю на спинку стула. Комнату заполняет ошеломляющий аромат духов. – Почему ты так странно на меня смотришь?

Я качаю головой и отворачиваюсь:

– А я и не заметила, что смотрю.

– Ты смотрела на меня во все глаза! Я испачкалась, что ли? – Бонни проводит рукой по подбородку.

– Я на тебя не смотрела, – повторяю я, когда Бонни проходит на кухню. Я вздыхаю, глядя ей вслед.

Странно видеть ее лицо, которое я знаю всю жизнь, и сознавать, что между нами нет кровного родства. Все схожие черточки, которые я выискивала, оказались плодом моего воображения.

– Слава Богу, все выяснилось. – Остановившись в дверях, Бон оборачивается: – Надеюсь, ты прекратила свои поиски?

Я киваю.

– Кофе?

– Давай, – пропуская меня, Бонни отходит в сторону, задерживаясь у небольшой барной стойки, барабаня пальцами по ее поверхности.

– Ничего покрепче не предлагаю, – говорю я, наполняя чайник.

Бонни не отвечает, и я не смотрю на нее, когда слышу скрип табурета по плиткам пола.

– Значит, убийца – Энни Уэбб, – небрежно произносит сестра. Обернувшись, я вижу, что Бонни сидит с распахнутыми глазами, наклонившись вперед, и понимаю, насколько она потрясена. – Зачем она это сделала?

– Она клянется, что это несчастный случай, – осторожно отвечаю я. – Но это означает, что мама уезжала с острова, думая на Дэнни.

Бонни медленно кивает.

– А потом старуха подсыпала тебе транквилизатор. Она и тебя решила убрать?

– Не знаю, – дипломатично отвечаю я, хотя не сомневаюсь, что так оно и было. – Наверное, потеряла голову.

Я избегаю рассказывать Бонни, как нечаянно подслушала план Энни избавиться от меня и что за несколько мгновений до появления Мэг старуха хотела размозжить мне голову каминными часами.

Бонни перестает барабанить пальцами по стойке и теперь медленно рисует на ее поверхности круги.

– Знаешь, Люк хочет, чтобы мы поехали в отпуск на Ямайку, – неожиданно говорит сестра. – Зачем мне эта Ямайка?

– А почему бы и нет? – смеюсь я. – Это будет потрясающе!

Я понимаю, что сестра сменила тему из страха. У нее накопилось много вопросов, но Бонни не решается их задать.

– Там будет слишком жарко.

– Вот и хорошо.

– Ну, ладно, пусть будет Ямайка, – улыбка трогает уголки ее губ и исчезает. – Ты смотришь на меня очень странно. Может, объяснишь почему, а то это начинает меня пугать.

– Прости, – я поднимаю руки. – После всего, что произошло, я так рада вернуться домой… И оказаться в безопасности.

Бонни, кажется, устраивает мой ответ, но тем не менее она продолжает:

– Насколько я поняла, ты все же ездила в воскресенье к матери Айоны?

– Да.

– Понятно. – Ее плечи быстро приподнимаются и опускаются, словно она борется с желанием спросить, что я узнала, и боится услышать ответ.

– Айона точно не твоя сестра, – говорю я. Бонни оживляется. – Даю слово, что это правда.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает она, медленно переводя дыхание.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что это Джилл, но что-то меня останавливает, и я выдаю ей очередную ложь:

– Она показала фотографию малышки. Она совсем не похожа на тебя, и к тому же у нее рыжие волосы.

Бонни отводит взгляд, и слезы подступают к уголкам ее глаз.

– О Боже, – произносит она наконец. – Боже мой… – Она еще раз глубоко вздыхает и смеется, когда я сажусь на стул напротив нее. – Я была так уверена, что мама лжет, а она, получается, была права? – Бонни умоляюще глядит на меня: – Ты говоришь мне правду?

– Да, Бон, – я беру ее за руку. – Но…

Однако Бонни, не слушая меня, начинает говорить. Я, к сожалению, не могу позволить ей долго оставаться безмятежной, когда мне все еще нужно сказать ей то, чего она боится больше всего.

Сестра снова вспоминает о своих сеансах с психологом в детском клубе.

– Может, это все моя ревность к Дэнни, – говорит она, убеждая себя, что дело только в этом. – Может, поэтому меня и водили к психологу. Я ведь возненавидела Дэнни, как только он родился!

– Поэтому ты с ним и не ладила?

– Да, думаю, так и было, – отвечает Бонни.

– А со мной?

– Ты же совсем другая. Я не могла от тебя отделаться. Я пыталась, но ты всегда крутилась возле меня, и в конце концов я, наверно, тебя полюбила, – признается сестра с беспечностью человека, только что получившего хорошие новости.

Бонни, прикусив губу, отводит от меня взгляд, и я думаю о том, что если ее пристрастие к алкоголю – самое трудное, с чем нам придется иметь дело, то с этим мы справимся.

– Знаешь, на днях я читала статью о том, каково быть старшим ребенком в семье, – начинает она, вновь взглянув на меня.

– Ну, ну? – улыбаюсь я.

– Там сказано, что одна из самых позитивных сторон – это возможность нянчиться с младшими. Пока я с вами нянчилась, во мне развивалась способность отзываться на нужды других, и незаметно я приобрела высшую квалификацию, – заявляет она с сияющими глазами.

Пожалуй, я готова и дальше жить с моей ложью, ибо альтернатива невыносима.

Я крепче сжимаю руку Бонни. Можно оставить ее в блаженном неведении, но что хорошего это даст? Наша семья прожила во лжи больше сорока лет. Бонни заслуживает правды.

– Что бы я делала без тебя все эти годы, – говорит она. – Ты ведь это знаешь? Я бываю скупа на добрые слова…